Skip to content

Великие судьбы русской поэзии. Начало XX века Е. Б. Глушаков

У нас вы можете скачать книгу Великие судьбы русской поэзии. Начало XX века Е. Б. Глушаков в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Понимая свои ректорские обязанности гораздо шире, чем принято, учёный частенько хлопотал перед полицейскими властями об арестованных студентах. Даже был случай, когда для четверокурсника, посаженного жандармами в крепость, Андрей Николаевич добился разрешения сдавать выпускные экзамены, и в университет юношу препровождали под конвоем. Нужно сказать, что в семье Бекетовых существовал культ слова. Исходило это прежде всего от Елизаветы Григорьевны, бабушки поэта. Будучи женщиной высокообразованной, она свободно владела пятью европейскими языками: Елизавета Григорьевна сумела привить интерес к профессиональному литературному труду своим дочерям — матери поэта и его тёткам.

Они занимались не только переводами, но и пробовали сочинять. А всё же первенствовала бабушка. Не только завидное мастерство, но и явный признак ремесленничества. Неудивительно, что бациллами литературного творчества заразился и Саша Блок. Уже в шесть-семь лет мальчик писал стихи. А вот отцовского музыкального влияния избежал. Слишком уж редко, по большим праздникам, Александр Львович навещал сына.

И, хотя при этом варшавский профессор неоднократно предпринимал попытки восстановить семью, Александра Андреевна оставалась непреклонна и требовала развод. Но Александр Львович всё ещё на что-то надеялся и развода не давал, пока не надумал жениться вторично. Мальчику шёл десятый год, когда брак между его родителями был, наконец, официально расторгнут Синодом.

Вскоре Александра Андреевна вышла замуж за гвардейского офицера Кублицкого-Пиоттуха и вместе с сыном переехала в казармы лейб-гвардии Гренадёрского полка. Однако с семьей Бекетовых связь не прерывалась, и у Саши по-прежнему было сильно увлечение литературой. Участвовали в нём и мать, и бабушка, и тётки, и двоюродные братья.

Сам же делал иллюстрации. А летом по-прежнему вся родня съезжалась в Бекетовской усадьбе в сельце Шахматово. Поля, луга, лес, речка.

Прогулки верхом и пешие. А неподалеку, в восьми верстах — Боблово, усадьба Менделеевых, по-соседски, да и по духовной общности друживших с Бекетовыми. Странно ли, что Александру Блоку приглянулась дочь великого химика Люба. Оба и юны, и хороши собой. Но более всего сближало их общее увлечение театром.

К тому же простота сельских нравов, прогулки на природе, иногда — вдвоём, тревожили воображение и способствовали дружбе, которая так легко перерастает в любовь. Впрочем, было между ними и нечто сдерживающее. Но летом го её мнение переменилось.

Как раз к этому времени Блок закончил гимназический курс и, естественно, почувствовал себя как-то серьёзнее, взрослее. На поведении Александра в эту пору, безусловно, сказался и недавно пережитый им курортный роман с Ксенией Михайловной Садовской, весьма красивой дамой, ровесницей его матери. Страстные, волнующие впечатления прошлогодней поездки в Бад-Ноутгейм.

Любовная история с продолжением уже в Петербурге и разрывом, инициатором которого оказался Александр. Новое, интересное, что появилось в Блоке, разумеется, не в деталях, а в целом, Люба и заметила, и оценила. Александр играл принца датского, Люба — Офелию. Сценическая любовь между персонажами причудливо накладывалась на реальные чувства исполнителей и как бы подчёркивала их. При этом каждый из них уже осознавал свою влюбленность, а также имел возможность увериться во взаимности, высказанной пока ещё очень робко и не напрямую.

Именно тогда, в неполные 18 лет, Александр Блок и начал писать стихи по-настоящему — от уязвлённого любовью сердца, а не для забавы, как прежде. И, конечно же, большинство из них были посвящены его юной избраннице — Любови Дмитриевне Менделеевой. В том же году Александр Блок поступает на юридический факультет Петербургского Университета, может быть, не столько увлечённый юриспруденцией, сколько в бессознательном подражании отцу. Занимает же его в эту пору главным образом поэзия. Но поэзия не отпускает.

Блок, до той поры показывавший свои стихи только матери, теперь, усомнившись в собственных поэтических претензиях, начинает искать более объективных оценок.

Отсюда и посещение университетского кружка изящной словесности, и участие в студенческом литературном сборнике. Он даже решается отправить свои стихи в московский альманах, редактируемый самым влиятельным из них — Валерием Яковлевичем Брюсовым.

Впрочем, по назначению посылка не дошла. Под впечатлением от Константина Бальмонта, Владимира Соловьёва, Фёдора Сологуба, которых в эту пору презрительно именовали декадентами, Александр Блок столь пылко и помногу говорит о стихах, что проницательная Любовь Дмитриевна заподозрила в нём тайного поэта.

И в году, когда он уже в течение трёх лет сочинял стихи, в ответ на прямой вопрос Менделеевой юноша признался, что да, пишет. До этого держал в секрете, а тут стал приносить и показывать свежее, только что написанное, по большей части посвящённое ей. Предчувствие не обмануло Блока. То ли Вечная женственность, к которой он обратился в этом стихотворении действительно изменит облик, и Александр однажды не найдёт и следа Её в телесной оболочке полюбившейся ему девушки, то ли Её там никогда и не было?

Увы, иллюзии имеют свойство рассеиваться…. Именно ый год поставил Блока перед мучительнейшей загадкой — поэт он или не поэт?

Впервые приобрело глубоко личный смысл прежде чуждое и абстрактное слово — призвание. Юноша спешит освободиться от почти машинальной, по инерции, учёбы на юридическом и подаёт прошение о переводе на славяно-русское отделение историко-филологического факультета.

А вскоре следует и вдвойне мучительное, уже в Петербурге, обращение к любимой — что она думает об его стихах? И неправдоподобно, сказочно щедрый ответ. Любовь Дмитриевна считает его поэтом не меньше Фета. А ведь Фета они едва ли ни боготворили…. Каковы же в эту пору отношения Александра с самой девушкой, с Любовью Дмитриевной? Ведь его первые стихотворения — только неверная тень этих отношений, заведомо обречённая попытка выразить невыразимое.

Отношения эти трудны и мучительны. Причём — для обоих. И причина — в нём, в его усложнённо-поэтическом мировосприятии. Особенно в силу воздействия символистской зауми и мистической фантасмагории поэта-философа Владимира Соловьёва. Всё — с космическим размахом, всё — с прописной буквы. Реальное, земное становится исчезающе малым перед космогонией псевдо религиозного бреда. Такова главная сущность этого литературного течения, ибо символизм не что иное, как поэтический бунт против Бога, утверждающий иллюзорность реального и реальность мечты.

И уже предвосхищена трагедия молодой пары. Именно предчувствие этой трагедии то и дело удерживает их, останавливает в естественном любовном стремлении друг к другу. И, если Блок внутренне готов принять свою любовь с трагедией, и даже тем радостнее, что с трагедией, то Менделеева попросту пугается этого тумана, которым переполнен её возлюбленный, ждёт от него гораздо более простых слов и действий.

А не дождавшись, мучается, да так, что уже и ждать долее не в силах. Да и стихи его при всей их красоте не очень-то понятны:. Уж ни его, ни Блоковское ли, которое она так долго и так напрасно ждёт? Только осенью года после бала в Дворянском собрании, когда Александр провожал Любу, произошло это столь долгожданное и столь запоздалое объяснение. Должно быть, поэтому, ввиду душевного потрясения девушки, оно запечатлелось в её памяти не слишком конкретно: Помню, я отвечала, что теперь уже поздно об этом говорить, что я уже не люблю, что долго ждала его слов и что, если прощу его молчание, вряд ли это чему-нибудь поможет.

Развернув листок, ниже даты и Блоковского адреса Люба прочитала:. Примечательно, что ещё никем не признанный юноша определяет себя столь решительно — поэт. И другая любопытная деталь: Не говорил — может быть, но тут написал: Однако то, что было бы неправдой в юности, впоследствии, перебелённое жизнью, окажется истиной, ибо причиною гибели Блока станут его отношения… с Революцией, действительно — нечеловеческие. И согласие, полученное от Любови Дмитриевны, и её ответное чувство — ещё более усилили восторженное состояние влюблённого поэта.

Он уже попросту боготворит её: Твоё имя здешнее — великолепное, широкое, непостижимое. Но Тебе нет имени. Ты — Звенящая, Великая, Полная. Осанна моего сердца, бедного, жалкого, ничтожного. Ну, а прочее — пардон. С таким словесным фимиамом и поклонением позволительно обращаться только к Господу Богу. Тут, разумеется, сказалось воздействие на Блока мистической философии символизма с его надуманными болезненными экстазами.

Уже само это не в меру экзальтированное отношение к невесте было чревато будущим семейным разладом. В декабре года поэт получил от Михаила Сергеевича Соловьёва, своего двоюродного дяди, сообщение, что он показал его стихи Брюсову и спросил — станет ли тот их печатать в своём альманахе. Тут и поразительная чуткость к новому, прозорливость мэтра, и его журналистская хватка.

Охмурённый символистским декадентством, Александр Блок, тем не менее, уже тогда в году творчески отталкивался от него. Так в одном из писем той поры, обращённом к невесте, поэт написал: Весна этого года подарила молодому поэту первые публикации, прозвучавшие настолько мощным единым аккордом, что они были просто обречены на успех.

С его героиней, Любовью Менделеевой, Блок и обвенчался в середине августа того же года. Произошло это радостнейшее для молодых событие в церкви села Тараканово, расположенного неподалеку от Шахматово. На свадебный ужин, устроенный в Боблово, Дмитрий Иванович Менделеев, великий химик и отец новобрачной, единственный раз в жизни надел свои ордена, которые хранил в банке с гвоздями. Александр Александрович и Любовь Дмитриевна выглядели сказочно-красивой парой.

Вот, казалось бы, кому быть счастливыми. Оба — молоды, здоровы, умны, обеспечены, образованны… И чувство между ними — сильное, вольное, бескорыстное… Так нет же, не нашлось прочного верного мостика, чтобы перейти от выспренней, несусветной болтовни типа: Ядовитые флюиды символистского дурмана проникли в семейную жизнь Блоков, необратимым образом отравив и изуродовав её.

Неосторожное пагубное увлечение мистической философией Владимира Соловьёва. Некстати оказалась и дружба с племянником этого поэта-философа — Сергеем Соловьёвым, и переписка с Андреем Белым, полугением и полу-безумцем. Оба в один голос убеждали Блока, что Любовь Дмитриевна — воплощение Вечной женственности, что их пара призвана спасти Россию и весь мир, а для этого отношения между юными супругами должны быть чисто платоническими.

Если поэт, в силу своего возвышенного душевного склада, и оказался готов к проповедуемому его друзьями аскетизму, то Любовь Дмитриевна была самой обыкновенной здоровой и красивой девушкой и хотела простого человеческого тепла. Подмена ожидаемого ничего не значащими абстракциями причинила ей боль и сделала несчастной. Между молодожёнами возникло непонимание, постепенно приводящее к разобщению. Вошедшие в книгу 93 стихотворения были отобраны автором из , написанных им к этому времени.

Александр Львович Блок очень резко отозвался о первой книге сына, обвинив его в саморекламе и эротизме. А вот сам автор, кажется, был к ней особенно пристрастен. Ещё до выхода книги чета Блоков посетила Москву. Триумфальный приём, устроенный Андреем Белым и другими московскими символистами, покоробил поэта, не терпевшего всего, что было лишено благородной сдержанности, простоты и отдавало пошлостью.

Да и общение с москвичами складывалось не лучше. Обилие заумных разговоров и отсутствие подлинной сердечности, естественная отчужденность по отношению к людям, едва знакомым, и ещё неизжитая новизна супружества… Все это стесняло, конфузило и не доставляло никакой радости. Тем скорее молодожёны возвратились в Петербург. Андрей Белый, теперь уже приятель Блока не только по переписке, попытался воспользоваться этой дружбой не слишком оригинально.

После личного знакомства с женой поэта, а особенно после летнего посещения Блоков в Шахматовской усадьбе, Белый повёл себя отнюдь не платонически и предпринял самую решительную, самую страстную атаку на Любовь Дмитриевну.

Увы, молодая женщина, претерпевающая в семье высоко-пафосную сексуальную диету, не осталась равнодушной к безудержному напору влюблённого безумца. Однако Любовь Дмитриевна, сбежавшая было к Андрею Белому, как-то уж очень быстро опомнилась и возвратилась домой в самый день побега.

Должно быть, почувствовала, что существенной перемены не будет: Заметим, что акт семейной драмы Блоков, посвященный Андрею Белому, пришёлся на время русско-японской войны, весьма позорной для Отечества, и на кровавую эпоху революции года. Политические катаклизмы, как это часто случается, накладывают отпечаток нервозности и на отдельные судьбы. Между поэтами даже вырастает некий дуэльный призрак, и они обмениваются, но не выстрелами, а вызовами на поединок, причём с интервалом примерно в год.

Сначала перчатку бросает Белый, потом — Блок. Но в обоих случаях эта деталь аристократического туалета не была поднята. Очевидно, дуэль, как институт дворянской чести, уже доживала заодно с самим дворянским сословием последние дни. Ну а вражда между Блоком и Белым, как прежде — чуть ли ни братская любовь, ограничилась словесными потоками, и затем примирение, не слишком искреннее, тоже было пышно обставлено словами… Поэты есть поэты. И хотя от психопатии Андрея Белого удалось отделаться далеко не сразу, в целом й оказался позитивным.

Оба супруга завершили с учёбой: Любовь Дмитриевна окончила Бестужевские курсы, а Александр Александрович — университет. Забавно, что на выпускном экзамене профессор-словесник не до чего лучшего не додумался, как спросить у Блока: Этот крупный поэт-символист и теоретик поэзии только-только вернулся из-за границы вместе со своей женой Зиновьевой-Аннибал. Каждую среду по приглашению гостеприимных и просвещенных хозяев или без такового сюда съезжались знаменитости литературного, художественного, научного и музыкального мира для салонного и творческого общения.

Поэт подошёл к металлической раме, к которой крепились телеграфные провода, поднялся на неё и, стоя над вечерним Петербургом на фоне закатного неба, своим несколько монотонным, но исполненным тонкой музыкальности и своеобразной выразительности голосом прочёл:. Дарственная на любовь СИ. Посмотрим, кто кого СИ. Мой ненастоящий муж СИ. Здоровья правообладателям, заблокировавшим эту какашку Недавно было про вселение в паучка, это - про вселение в дракона.

Абсолютный не зачет - тема нераскрыта, гарема нет, сокровищ нет, процесс кладки яиц не описан Скачать книги и читать онлайн бесплатно! Самиздат, бестселлеры, топ книг, новые книги, лучшие книги в формате: Всего книг - томов Объем библиотеки - Гб.

Всего авторов - Пользователей - Ищу книгу название не помню V Настольные игры Переезд сайта Легковые автомобили Образовательная литература Книга из серии "Узнай мир" Рейтинг: Автомобили Образовательная литература Книга из серии "Узнай мир" Рейтинг: Вторая жизнь майора Альтернативная история первая книга на "отлично" - динамично,интересно, увлекательно,без рояльных переборов и всехнагибальства.