Skip to content

Живые и мертвые. Солдатами не рождаются. Последнее лето (комплект из 3 книг) К. Симонов

У нас вы можете скачать книгу Живые и мертвые. Солдатами не рождаются. Последнее лето (комплект из 3 книг) К. Симонов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Константин Кирилл Симонов родился 28 ноября в Петрограде. Своего отца так и не увидел: Мальчика воспитал отчим, который преподавал тактику в военных училищах, а потом стал командиром Красной Армии. Все детство Константина прошло в военных городках и командирских общежитиях.

Так он зарабатывал рабочий стаж и продолжал работать еще два года после того, как поступил в Литературный институт им. Знаний у Симонова было недостаточно с его семилетним образованием, но он считался представителем рабочего класса, а это было самой лучшей рекомендацией. В году Константин Симонов оканчивает Литературный институт.

Однако уже в направлен в качестве военного корреспондента на Халхин-Гол в Монголию и в институт уже не вернулся. В течение года учится на курсах военных корреспондентов при Военно-политической академии, получает воинское звание интенданта второго ранга. Как военный корреспондент побывал на всех фронтах, прошёл по землям Румынии, Болгарии, Югославии, Польши и Германии, был свидетелем последних боев за Берлин. После войны появились его сборники очерков: По сценариям Симонова были поставлены фильмы: В послевоенные годы общественная деятельность Симонова складывалась таким образом: В удостоен звания Героя Социалистического Труда.

Скончался 28 августа в Москве. Согласно завещанию, прах К. Симонова был развеян над Буйничским полем под Могилёвом. Необходимо отметить, что достигнув партноменклатурных высот, Симонов никогда не был организатором и участником травли многих деятелей культуры, интеллигенции, он неоднократно помогал заступничеством и в решении различных, в том числе бытовых проблем: В году у них родился сын Алексей.

В году расстался с Ласкиной ввиду знакомства с Валентиной Серовой [2] , вдовой незадолго до того погибшего лётчика Анатолия Серова. Симонов взял Серову в Париж , где она произвела впечатление на семидесятилетнего Бунина.

Но совместная жизнь звездной пары не складывалась ни в квартире на улице Горького, ни на даче в Переделкине , где Толик Серов, сын от первого брака, стал одним из самых известных шалопаев вскоре он попал в колонию, потом в армию; жизнь окончил в 35 лет. Рождение вскоре после войны общего ребенка Симонова и Серовой, дочки Маши, ничего не изменило в лучшую сторону.

Перевод Наума Гребнева и Константина Симонова с азербайджанского и фарси. Художественная литература, Москва, Константин Симонов Другие книги схожей тематики: Последнее лето комплект из 3 книг Симонов не боялся писать о войне правду.

В 3 томах комплект из 4 книг Вниманию читателей предлагается роман К. Симонова "Живые и мертвые" - одно из самых известных произведений о Великой Отечественной войне. Хоть и подмывало сказать это вслух, удержался. Все же - командир полка. Если дать привыкнуть человеку к тому, что не надеешься на его совесть, может потерять и ту, что осталась.

Принимали гостей в землянке у начальника штаба, полковника Пикина, самой просторной из всех и даже с присланным женою ковром над койкой. Провожая, оделись и вышли на воздух втроем - с Пикиным и замполитом, полковым комиссаром Бережным. К бою курантов будут у себя на местах и поднимут - кто на что способен! Хотелось молча постоять под высоким морозным небом, почувствовать его высоту и торжественность.

Стояла тишина, еле слышно шуршала поземка. Волга была невидима отсюда, она лежала во льдах, далеко-далеко, за левым флангом фронта, но Серпилин все равно незримо чувствовал ее сейчас - и ее холод, и ее ширину, за которой тянулись безбрежные снега Заволжья, и в них - переметенные, просвистанные ветрами снежные дороги и тонкая, как брошенный в снега черный волосок, одноколейная ветка от Красного Кута на Эльтон - глубокие тылы, госпитали, госпитали Впереди был Сталинград, так и не взятый до конца немцами, а теперь уже шесть недель окруженный нами.

Там, в ледяной ловушке, заняв круговую оборону по всему огромному кольцу в двести километров, сидели немцы двадцать две дивизии, - сидели и ждали! Серпилин хорошо представлял себе, чего могут ждать люди в окружении, - ждали и нашего штурма, и выручки, и приказа пробиться, и чуда, и гибели - всего вместе.

А мы после ноябрьских и декабрьских боев уже третью неделю все не штурмовали и не штурмовали - готовились. И сегодня, этой новогодней ночью, здесь, северо-западней Сталинграда, война только чуть слышно шевелилась. На переднем крае разорвалась одиночная мина, стукнула пулеметная очередь, потом еле слышно, как далекий вздох, донесся отзвук сильного взрыва там, внутри кольца у немцев, и снова все затихло.

Всю войну, во всей ее огромности, нельзя было даже вообразить себе до конца. Но Серпилин, слушая тишину здесь, где в ожидании наступления стояла его дивизия, хорошо представлял себе, что такое эта сегодняшняя ночь там, где теперь идет главная война, - на юге, в голых степях на полдороге к Ростову, или на юго-западе, тоже в степях, под Тацинской, или на Воронежском фронте, режущем сейчас немецкие тылы за триста километров отсюда, у Черткова и Миллерова.

Там война пахла бензином и копотью, горелым железом и порохом; она скрежетала гусеницами, строчила из пулеметов и падала в снег, и снова поднималась под огнем на локтях и коленях, и с хриплым "ура", с матерщиной, с шепотом "мама", проваливаясь в снегу, шла и бежала вперед, оставляя позади себя пятна полушубков и шинелей на дымном, растоптанном снегу. Там, где сегодня происходило самое главное, для людей вообще не существовало никакой новогодней ночи: Серпилин был военным человеком и знал, что на войне не бегают с места на место, ища, где пожарче: Он не мог сейчас оказаться со своей дивизией там, в самом центре сотрясавшего равнины южной России землетрясения, но хотя его ум был неподатлив к таким мыслям, сердце чувствовало доносившиеся оттуда торжественные и страшные толчки.

И это прозвучало в его голосе, когда он после долгого молчания сказал:. По крайней мере, будет что в политдонесении писать: Слова Бережного задели его. Водится же еще за людьми эта глупая привычка прийти на передний край и, если там как раз в эту минуту тихо, непременно открыть огонь, вызвав ответный, как будто солдатам мало того, что и так достается на их долю.

Бережной это "поднять активность" называет, а на самом деле - просто мальчишество. И вдобавок, не по возрасту: До каких пор можно радоваться, что ты храбрый, и доказывать это с риском для своей и для чужой жизни! В наступление, что ли, предлагаешь перейти нынче ночью?

Как, поставим армию в известность или сами начнем, пусть присоединяются?