Skip to content

Юнармия Григорий Мирошниченко

У нас вы можете скачать книгу Юнармия Григорий Мирошниченко в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Ru ЛибФокс или прочесть описание и ознакомиться с отзывами. Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия. Напишите нам , и мы в срочном порядке примем меры.

Повесть о подростках, которые взрослеют, закаляются в боях гражданской войны, становятся убежденными борцами за Советскую власть. Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте.

Похожие книги на "Юнармия" Книги похожие на "Юнармия" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии. Лейла Элораби Салем - Григорий Отрепьев. Василий Балябин - Забайкальцы. Шамиль Алядин - Теселли. Алексей Десняк - Десну перешли батальоны. Всеволод Иванов - Избранные произведения.

Федор Раскольников - Люди в рогожах. Федор Раскольников - Взятие Энзели. Федор Раскольников - В плену у англичан. Федор Раскольников - Гибель Черноморского флота. Федор Раскольников - Рассказ о потерянном дне. Мухаметжан Етеибаев - Болатбек. Василий Балябин - Забайкальцы, книга 2. Наташа Северная - Фараон. Алексей Эйснер - Человек с тремя именами: Повесть о Матэ Залке. Владимир Успенский - На большом пути.

Повесть о Клименте Ворошилове. Григорий Чхартишвили - Аристономия. Марк Полыковский - Конец Мадамин-бека Записки о гражданской войне.

В нижнем этаже жил начальник станции, а наверху — начальник телеграфа и начальник службы пути. С чердака этого дома хорошо была видна станица, железная дорога и степь до самой Крутой горы. Едва мы успели перелезть, как из переулка выскочил всадник и на всем скаку осадил лошадь у железной решетки станционного садика.

Казак легко спрыгнул с лошади, набросил поводья на изгородь и, щелкнув плеткой по голенищу, скрылся за дверьми третьего класса.

На подъезд станции два казака вынесли на грязных брезентовых носилках окровавленного человека. Следом за ними вышел офицер. На носилках рядом с раненым лежала серая шинель, фуражка и плоская кожаная сумка. Раненого сбросили на камни мостовой. Он застонал и, перебрасывая голову из стороны в сторону, слизывал языком белую смагу, покрывшую его распухший рот. На фуражке его я заметил звездочку. С ноги раненого казак стаскивал сапог.

Сапог не снимался, и казак изо всей силы дергал ногу красноармейца. Наконец он стащил оба сапога, смахнул с них рукавом серую пыль и сунул в седловые сумы. Ваше благородие, разрешите разделать? Все равно некуда девать падаль такую. На всю улицу ударил выстрел. Раненый красноармеец несколько раз дернулся и перестал стонать.

На чердак мы не пошли, а побежали домой. В ушах все еще звенели выстрелы. Я вбежал в сени казенного железнодорожного дома, где мы жили, и рванул дверь. Васька тоже топтался у своей двери и проволокой пытался открыть замок. Я оглянулся и увидел в дверях погреба мою мать.

Придерживая тяжелую дверь, она шепотом звала нас. Мать захлопнула за нами дверь, щелкнула засовом, и мы стали осторожно спускаться по каменным ступенькам. В погребе было темно, тянуло сыростью. В выбоине потрескавшейся стены тускло горела короткая железнодорожная свеча. В нос мне ударило кислой капустой, гнилой картошкой, вонючим бураком. Все эти хозяйственные запасы были спрятаны в четырех кладовых, а перед кладовыми была широкая площадка. Тут сидели все жильцы нашего дома.

Каждая семья пристроилась к своей кладовой. Грузный, крепкий и высокий Васькин отец, облокотившись, лежал на рваной дерюжке. Около него сидела Васькина мать. Против Васькиного отца, Ильи Федоровича, сидел другой жилец нашего дома, составитель поездов Андрей Игнатьевич Чиканов. Это был железнодорожный телеграфист. Он одиноко сидел на потертом персидском коврике у двери своей кладовой. Ворот его форменной тужурки был расстегнут, техническая фуражка с желтым кантом надвинута на рыжие брови.

Телеграфист держал в руках какую-то толстую книгу в черном переплете. Правая рука его все время вздрагивала, а большой палец выстукивал на переплете какие-то сигналы. Вот я, например, с тобой рядом и висеть не хочу. Ну и дела там делаются — смотреть страшно! На глазах трех красноармейцев шашками зарубили.

Телеграфист Сомов тупо посмотрел на моего отца и опять уставился в книгу. Чиканов беспокойно встал, потом опять сел. Три дня дал Шкуро своим казакам на отдых: Такой был у шкуринцев закон, когда они забирали станицу или город. Три дня грабили они, пили и гуляли.

До погреба, в котором мы сидели, доносились пьяные песни, озорной крик, беспорядочная стрельба. Я подбирался к самой двери погреба, прикладывал ухо к большому железному засову и слушал хрипло тренькающую гармонь и шарканье подошв о корявый тротуар.

Вы что — хотите шкуринской нагайки попробовать? Носа на улицу не высунь. Сиди теперь в погребе и нюхай кислую капусту. И что это красноармейцы не соберутся с силами и не вытурят чертовых шкуринцев? Ваське, видно, тоже было очень скучно. Но он скоро нашел себе занятие. Посреди погреба на перевернутом ведре стояла коптилка. Васька подобрался к ней и принялся дуть на желтый огонек.

Огонек заморгал и лег набок. Он бы совсем погас, если бы Васькин отец вовремя не влепил в лоб Ваське жирного щелчка. Васька захныкал и стал ковырять пальцем землю. Но вдруг огонек заплясал и снова лег набок. Васькин отец, вытянувшись во весь рост у нижней ступеньки погреба, уныло зевал.

Рядом на потрепанной дерюге сидела Васькина мать и щипала сухую тарань. Васька лукаво глянул на меня и совсем легко, как будто невзначай, провел еще раз носом мимо коптилки. Он же первый из мастеровых вызвался дорогу большевикам чинить. Небось начальник станции донес уже кому надо.

Илья Федорович молча мотнул головой в дальний угол. Там, на персидском коврике, скрючив ноги кренделем, сидел телеграфист Сомов. За три дня ему никто не сказал ни одного слова. Далеко за полночь все жильцы погреба стали укладываться спать. Первым, как всегда, начал готовиться ко сну телеграфист Сомов. Он вытащил из плетеной корзины розовую с голубыми цветочками подушку, сдул с нее пыль, взбил ее со всех сторон и прихлопнул несколько раз рукой. Потом аккуратно разостлал у дверей своей кладовой газету и бережно опустил на нее большую, распухшую подушку.

Потом достал рябые валяные туфли. Повертел их, причмокнул и надел на ноги. Перед тем как лечь, он осмотрел все свои вещи, глянул хмуро на соседей, накрыл голову форменной фуражкой, а на плечи натянул ватное одеяло.

На маленьком зеленом табурете у самой двери нашей кладовой сидела, сгорбившись, моя мать и вязала. Клубок шерсти, как заводной, подпрыгивал и дергался на земле у ее ног.

Потом клубок стал прыгать все реже и реже. Спицы выпали из рук матери, и она заснула, уткнувшись головой в колени. Мы вот лежим тут, а они, может быть, уже подкрадываются да как треснут! Только вы, стервецы, не болтайте кругом, а то я вам… — Он погрозил пальцем и пошел на свое место. Мы лежали с Васькой впокат, почти на голой земле. Васька положил голову на мою подушку и хриплым шепотом сказал:. Андрей — это сын станционного сторожа. Шпала, перевернувшись в воздухе, полетела вниз.

Вдвоем, втроем они хватали непокорные тюки и со злостью тискали их на платформу. Фронт фронтом, а раз время пришло — кури. Только я в рукаве, а нет — под шинельку. Без курева не могу. В тот момент голову сымай, хоть режь — закурю. Вдруг прямо на площадке возле эшелонов упал снаряд.

Красноармейцы прилипли к земле. Красноармеец пристально посмотрел на тело товарища, потом молча взвалил его себе на плечи, как тюк сена, и понес в санитарный вагон. На платформе человек двадцать красноармейцев искали начальника станции и долго не могли его найти.