Skip to content

Толкование Евангелия Блаженный Иероним Стридонский

У нас вы можете скачать книгу Толкование Евангелия Блаженный Иероним Стридонский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Искусство Медицина и здоровье Охота. Собирательство Педагогика Психология Публицистика Развлечения. Камасутра Технические науки Туризм. Транспорт Универсальные энциклопедии Уход за животными Филологические науки Философские науки.

Экология География Все предметы. Классы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Для дошкольников. Каталог журналов Новое в мире толстых литературных журналов. Скидки и подарки Акции Бонус за рецензию.

Лабиринт — всем Партнерство Благотворительность. Платим за полезные отзывы! Знаменитая Алиса в деталях. Вход и регистрация в Лабиринт. Мы пришлем вам письмо с постоянным кодом скидки для входа на сайт, регистрироваться для покупок необязательно. Войти по коду скидки.

Вы получаете его после первой покупки и в каждом письме от нас. По этому номеру мы узнаем вас и расскажем о ваших скидках и персональных спецпредложениях! Войти через профиль в соцсетях. Откроется окно подтверждения авторизации, после этого вас автоматически вернут в Лабиринт. Вход для постоянных покупателей. Введите Ваш логин в ЖЖ, и цена товаров пересчитается согласно величине Вашей скидки.

Надменность и высокомерие сердца твоего обольстили тебя, живущего в пещерах скалы и старающегося занять вершину холма. Если ты высоко, как орел, совьешь гнездо свое, то и оттуда Я низвергну тебя, говорит Господь Иерем. При толковании пророчеств мы должны, следуя своему обычаю, сначала положить основание историческое и затем, если можем, воздвигать башни и вершину кровли.

Ты, Едом, — говорит он, — будучи самым малым между народами и малочисленным сравнительно с другими народами, высокомерно превозносишься свыше своих сил.

Живя в пещерах или в расселинах скал и не обладая высокими кровлями зданий, будучи низким и очень бедным, ты поднимаешься на высоту, подобно орлу, и настолько превозносишься в своих мыслях, что считаешь себя живущим среди звезд; но хотя бы ты вопреки природе, мог подняться на высоту небесную, Я и оттуда низвергну тебя и низведу на землю, говорит Господь Бог.

Слова, прибавленные у Иеремии: Что же касается орла, то и те, которые исследуют природные свойства птиц, сообщают, что он летает выше всех птиц и, говорят, обладает таким зрением, что, несясь с остающимися без движения крыльями над морями и будучи недосягаем для человеческого зрения, он с такой высоты видит плавающих рыбок и, когда они приближаются к берегу, опускается, подобно пущенному камню tormenti , вниз и, схватив добычу, тащит ее, при помощи крыльев, на берег.

Узнав исторический смысл этого, проследим смысл духовный. Гордость сердца твоею надмила тебя. Ибо кто из еретиков не превозносится высокомерно, относясь с презрением к простоте Церкви и считая веру за невежество?

Живущаго в расселинах скалы и высоко ставящаго престол свой. Хотя часто камень [или скала] употребляется в отношении к Господу или в значении твердости вследствие чего и пророк говорит: Поэтому к людям подобного рода пишет апостол: Нечто подобное и Давид говорит: Но если они поднимутся так высоко, как орел потому что и сами они присвояют себе сходство с орлами, которые обыкновенно собираются при теле Господнем , и если среди звезд устроят гнездо свое, то и оттуда низвергну их, говорит Господь.

Ибо как во время сна домовладыки враг человек сеет между пшеницею плевелы Матф. Я выше сказал, что это можно относить и к плоти, именно в том смысле, что при пришествии Христа силы ее ослабели, она стала презренною, подчинилась власти души и тщетно старается возвыситься, живя в расселинах скалы, [то есть: Ей говорится, что хотя она старается подняться высоко, подражая в этом отношении орлу, и обольстила многих святых, однако была побеждена и низвержена Господом.

Истолкованное нами относительно еретиков и плоти можно понимать также в отношении в иудеям. Если бы воры, если бы грабители ночью проникли к тебе, то как ты мог бы молчать?

Если бы грабители винограда проникли к тебе, то не оставили ли бы они тебе по крайней мере кисть ягод? Но как обыскали Исава, исследовали тайники его!

Если бы воры проникли к тебе или ночные грабители, то где бы ты был повержен? Не украли ли бы они столько, сколько надобно им! И если бы обиратели винограда проникли к тебе, то не оставили ли бы они кисть ягод?

Но как обыскан Исав и обобраны тайники его! Подобным образом говорит Иеремия, но с изменением порядка [слов]: Если бы обиратели винограда проникли к тебе, то не оставили бы или не оставили ли бы они тебе кисть ягод; а если бы воры ночные [пришли], то они похитили бы столько, сколько надобно им.

Но Я обнажил Исава, открыл тайники его, и они не могут скрыться Иерем. Слова эти имеют следующий смысл. Если бы воры и грабители, которые обыкновенно ночью делают подкопы под дома и похищают находящееся в домах, проникли к тебе и, будучи сокрыты мраком, осмотрели бы все углы твоего дома, то они взяли бы, конечно, то, что считали нужным для себя, и оставили бы некоторые предметы в твоем доме или потому, что вполне удовлетворили себя, или же потому, что не заметили их.

Если бы обиратели винограда вошли в твой виноградник и захотели бы или разграбить его, как враги, или обобрать его, как взявшие его у тебя в наем, то как бы ни было тщательно обирание винограда, однако они оставили бы между отростками [несколько] кистей, закрытых лозами и листьями.

Но враги, которые по повелению Господню, напали на тебя указывается на вавилонян и на войско Навуходоносора , все обыскали, осмотрели все тайники твои, и расселины и отверстия пещер, в которых ты живешь. И действительно, скажем несколько слов о природе этой местности вся южная часть Идумеи от Елевферополя до Петры и Елама ибо это со-. Я обнажил , говорит, Исава , то есть обнаружил то, что было сокрыто в земле, и открыл все то, что ты скрывал, и когда Я, вместе с врагами, обыскивал все, бывшее у тебя, то ничто из потаенного не могло укрыться.

Они, входя в тот виноградник Господа нашего, который Он перенес из Египта века сего Псал. Но Господь делает, наоборот, то, что все тайны их и потаенные таинства патриархов Исава я разумею именно первых изобретателей ереси обнаруживает чрез Своих святых, чрез мужей церкви и учителей, и первая Его победа состоит в том, что делается открытым то, что держалось в тайне. Поэтому и говорится с удивлением: Посмотри на Маркиона, Валентина и всех еретиков: Но когда слово пред всеми откроет тридцать эонов и в числе четырех, и в числе восьми, и в числе двенадцати, и двоякого бога, и чудовищного Абраксу Abraxas , тогда мудрость Исава окажется глупостью, и все тайны их сделаются известными.

До пределов выпроводили тебя все союзники твои: Ядущие с тобою расставят се-. До пределов выпроводили тебя: Некоторые выше изложенное нами: Но мы предпочитаем соединить [слова до пределов ] с последующими. Итак, при нашествии Навуходоносора, о котором Иеремия говорит против Идумеи: Тогда будут смеяться и восстанут против прежнего учителя своего, говоря, что ложно то, чему он учил их; они одолеют его и, будучи просвещены верою церковною, изобличат ложность учения его.

Те, которые прежде ели у еретиков, но не хлеб евхаристии, а хлеб печали и испеченный в золе хлеб, который поворачивают Осии 7, 8 , будут предлагать вопросы относительно Писаний и расставлять сети идумейско-.

Не погублю ли Я в тот день, говорит Господь, мудрых в Идумее и благоразумие на горе Исава? И поражены будут страхом храбрецы твои с юга, чтобы погиб муж на горе Исава.

В день тот, говорит Господь, погублю мудрых в Идумее и разумение на горе Исава. И устрашатся воители твои из Фемана, чтобы был истреблен человек на горе Исава. Когда враг овладеет пределами твоими и все союзники твои осмеют тебя и одолеют тебя, тогда погибнет мудрость в Идумее, и проницательность ее окажется глупостью.

Сам Господь также истребит мудрость на горе Исава, то есть на горах Сеир, или потому, что город Идумея расположен на горе, или же потому, что вся та страна, обращенная к югу и сопредельная с пустынею, покрыта высокими горами. Исав, как выше я сказал, называется тремя именами; также и та часть царства его, которая обращена к югу, носит три названия: Даром, Феман и Нагев , и все три [названия] означают по Иезекиилю юг , юго-запад и полдень.

Когда храбрецы царства его, жившие или живущие на юге, будут поражены страхом, то погибнет муж на горе Исава, который обыкновенно и воевал для защиты граждан и давал мудрые советы. Те, которые прежде вели борьбу при помощи диалектического искусства в защиту Исава и Идумеи и были опорою Фемана , что означает истребление , перестанут вести борьбу в защиту учителей своих, или: За убийство и беззаконие против брата твоего, Иакова, покроет тебя стыд, и ты погибнешь навсегда.

В тот день, когда ты стоял против него, когда чужие уводили войско его в плен, и иноземцы входили в ворота его и бросали жребий о Иерусалиме, ты также был, как один из них.

За убийство и беззаконие против брата твоего, Иакова, покроет тебя стыд, и ты будешь отвергнут навсегда. С того дня, когда ты восстал против него, в тот день, когда иноплеменники уводили силу его в плен, и чужие вошли в ворота его и бросали жребий о Иерусалиме, вы также были, как один из них. Погибнет муж на горе Исава и исчезает мудрость в Идумее и благоразумие на горе Исава за то, что ты убивал единокровного и беззаконно поступал в отношении к брату своему, Иакову: У Соломона мы читаем: И в другом месте: Поэтому покроет тебя стыд, и ты скажешь: Также и то будет причиною твоего наказания, что, когда чужие истребляли войско Иакова и входили чрез ворота его в Иерусалим, бывший прежде мирным, и бросали жребий для раздела добычи из него между собою, ты был одним из врагов.

Мы читаем, видим и ежедневно убеждаемся, что когда возникает гонение против Церкви, то гораздо более жестокими гонителями христиан делаются иудеи и еретики, нежели язычники. Если мы смотрим на женщину с вожделением Матф. Если ушами своими мы слушаем ложь и суд крови, то враг вошел чрез другие ворота.

Если также обоняние, вкус и осязание пленяются или разного рода запахом, или лакомыми кушаньями, или нежными объятиями, то вошли враги чрез другие ворота и делят добычу из несчастного Иерусалима. Таким образом в то время, когда под гнетом гонения или вследствие пагубной наклонности к наслаждениям, падет кто-либо в Церкви, то ликуют еретики и радуются иудеи тому, что и они, как один из гонителей, и что их причисляют к язычникам.

И ты не будешь выражать презрение в день брата твоего, в день странствования его и не будешь радоваться о сынах Иуды в день гибели их, и. И ты не будешь презирать день брата твоего в день иноплеменников, и не будешь радоваться о сынах Иуды в день погибели их, и высокомерно говорить в день бедствия, и не войдешь в ворота людей Моих в день страдания их.

Это имеет тот же смысл, как и выше изложенное: Ибо два колена, обладавшие Иерусалимом и называвшиеся Иудою, за исключением левитов, были уведены в плен халдеями. Ты не будешь также высокомерно говорить и, как бы считая себя одним из победителей, издеваться над бедствием брата. В день разорения и падения народа Моего ты не войдешь величаво в ворота Иерусалима.

Не сделаешь же этого ты потому, что и сам подвергнешься подобного рода участи. Ибо ты радовался, когда уводили в плен Иакова, и издевался над сынами Иуды, под которыми мы разумеем учеников Христовых, в день гибели их. Это означает то, что душа находится в средине между пороками и добродетелями и в каждое мгновение может направиться в ту или другую сторону.

Ты не будешь , говорит, высокомерно говорить в день бедствия. Это мы должны понимать в двояком смысле: И не войдешь в ворота народа Моего в день падения его ; ибо, когда удручает нас сомнение или чувственное возбуждение, и когда несчастная совесть не сохранит прежней твердости, тогда мы легко склоняемся к противоположным учениям, льстящим нашему заблуждению и не врачующим раны, но раздражающим ее.

Ибо утешением в бедствии служит надежда на получение утраченного. Ты не будешь выражать презрения также при бедствиях его, в день разорения его, и отправляться против войска его в день разорения его, к не будешь стоять при выходах для убивания бежавших его и запирать оставшихся от него в день бедствия.

Ты не будешь также презирать собрания их в день погибели их, и не присоединишься к силе их в день погибели их. Когда тебя самого возьмут в плен и когда ты подвергнешься разорению и истреблению, то из того, что ты делал, ты не будешь между прочим делать следующего: Когда они начнут бежать по известным им путям, по боковым дорогам и тропинкам, ведущим в пустыню, то ты не будешь стоять на распутий и на перекрестках поджидать приходящих, чтобы убивать тех, которые уцелеют из них, а других задерживать и запирать, а или самому брать их в плен, или передавать в плев врагам.

И тотчас, сев на корабль со своими. Это начало его чудес в Сицилии привело к нему впоследствии бесчисленное множество болящих и верующих лиц, до того, что некто из первых мужей, распухший от водянки, исцелился в тот самый день, как пришел. Он, предлагая ему потом неисчислимые подарки, услышал изречение Спасителя ученикам: Пока это происходило так в Сицилии, Исихий, его ученик, искал старца по всему свету, обходя берега, проникая в пустыни, и имел уверенность лишь в одном, что где бы он ни был, долго он не может оставаться неизвестным.

Прошло уже три года, как он услышал в Мефоне [63] от некоего Иудея, продававшего народу дешевую ветошь, что в Сицилии появился Христианский пророк, который творит такие чудеса и знамения, что считается одним из древних святых.

Расспрашивая об его внешности, походке и речи, и в особенности возрасте, он не мог узнать ничего, ибо тот, кто сообщал, говорил, что до него дошла лишь молва о человеке. И так, вступив в Адриатическое море, он благополучным плаванием достиг Пахина, и в одном селении на изгибе берега, расспрашивая о слухах про [36] старца, из единогласного свидетельства всех узнал, где он и что делает: И так он привез его в Епидавр, город Далматии [64] где, оставаясь немного дней на соседнем поле он не мог укрыться.

Ибо дракон изумительной величины, которых на местном языке зовут боа, оттого, что они до того велики, что проглатывают быков [65] , опустошал всю страну и поглощал не только крупный и мелкий скот, но и земледельцев и пастухов, привлекая их к себе силою дыхания. Святый приказал приготовить для него костер и, возослав молитву к Христу, вызвал его и приказал взобраться на кучу дров, под которой был подложен огонь.

Тогда на глазах всего народа, он сжег громадное животное. Потом, колеблясь, что ему делать, куда обратиться, приготовлялся к новому [37] бегству, и обозревая в уме уединенные места, скорбел, что если и молчал о нем язык, то вещали чудеса. В то время, вследствие повсеместного землетрясения, случившегося после смерти Юлиана, моря выступили из своих пределов, и Бог как бы угрожал вновь потопом и все возвращалось в древний хаос; тогда корабли, поднятые на обрывистые горы, повисли на них.

Он начертал на песке три креста и протянул руки вперед, и море, поднявшееся на невероятную вышину, остановилось перед ним, и долго шумя и как бы негодуя на преграду, понемногу возвратилось в свое лоно. Это прославляет и доныне Епидавр и вся та местность, и матери рассказывают своим детям для передачи памяти об этом потомству. XVII, 20 и может исполниться буквально, если кто будет иметь веру Апостолов, и такую, какую иметь повелел им Господь. Изумился весь город, и величие чуда сделалось известным даже в Салонах [66].

Старец, зная это, бежал тайно ночью, на утлом челноке и через два дня, найдя купеческий корабль, отправился на Кипр. И когда, между Малеей [67] и Киферой [68] встретились с ним на двух не маленьких судах [69] пираты, оставившие свои корабли, управлявшиеся не реями, а шестами, близ берега, и когда началось с той и другой стороны волнение, все, бывшие на корабле гребцы перепугались, плакали, бегали в разные стороны, приготовляли шесты и, как будто недостаточно было одного известия, наперерыв говорили старцу, что явились пираты.

Он, смотря на них издалека, улыбнулся, и, обратясь к ученикам, сказал: Разве этих больше, чем воинов Фараона? Он им говорил, и тем не менее вражеские корабли приближались, поднимая пену носами, и отстояли лишь на пол вержения камня. Он стал на носу корабля и протянув руку к приближавшимся, сказал: Пираты удивлялись, не желая ехать назад, и всеми силами стараясь добраться [39] до корабля, были уносимы к берегу скорее, чем прибыли.

Я опускаю прочее для того, чтобы не показалось, будто я растягиваю книгу повествованием о чудесах. Скажу только, что плывя благополучно между Кикладами, он слышал голоса нечистых духов, вопивших отовсюду из городов и селений и сбегавшихся к берегам. И так, вступив в Пафос [70] , город Кипра, прославленный стихами поэтов, часто разрушаемый землетрясениями, и теперь указывающий на прошлое лишь следами развалин, поселился на втором милиарие от города [71] , ни кем не знаемый и радуясь, что может жить спокойно в течении немногих дней.

Не прошло однако полных двадцати дней, как по всему острову объятые нечистыми духами стали кричать, что прибыл раб Христов Иларион, и что они должны спешить к нему.

Этим оглашались Саламин [72] , Курий [73] , Лапефа [74] и остальные города, при чем многие утверждали, что они знают Илариона, и что он воистину раб Божий, но где он, не знают.

И так, через тридцать или немного больше дней собралось к нему около двух сот мужчин и женщин. И так, оставаясь там два года и постоянно мечтая о бегстве, он послал Исихия в Палестину, с тем, чтобы он приветствовал братию и посмотрел пепел его монастыря, и вернулся к весеннему времени.

Когда тот возвратился, то старец пожелал опять отплыть в Египет, в местность, называемую Вуколия [75] , потому что там не было ни одного Христианина, но только варварский и дикий народ; однако Исихий убедил его подняться выше, на том же острове, в более уединенное место. Когда он, долго обходя всюду, нашел таковое, то привел старца на двенадцать миль [76] далее от моря, среди уединенных и крутых гор, куда едва была возможность подняться, ползя на руках и коленах.

В один день, выйдя из садика, он увидал лежащего перед дверьми человека, параличного всем телом, и спросил Исихия, кто он, и каким образом был приведен. Тот отвечал, говоря, что это управляющий селения, к ведению которого принадлежит и садик, в котором они были. Тогда он, прослезившись и протянув руку лежащему, сказал: Когда услышали об этом, то необходимость победила у весьма многих и трудность места и непроходимость пути.

Все окружные селения не обращали внимания ни на что другое, как на то, чтобы он каким либо образом не ушел, потому что разошлась о нем молва, что он не может оставаться долго на одном и том же месте.

Это делал он не побуждаемый каким либо легкомыслием или детским чувством, но избегая почести и беспокойства, так как он всегда искал молчания и жизни в неизвестности. К больному пришли из Пафоса многие верующие люди, в особенности когда услыхали, что он сказал, что ему уже следует преселиться к Господу и освободиться от оков телесных; пришла и некая Константия, святая жена, зятя и дочь которой он избавил от смерти помазанием елея. Он всех их заклинал, чтобы его не оставляли после смерти непогребенным даже и часа, но чтобы тотчас покрыли землей в том же садике, одетым, как был, в власяной тунике, кукуле и деревенском плаще.

Уже в груди оставалась лишь небольшая теплота и кроме чувства не было ничего, свойственного живому человеку, и однако он, открыв глаза, говорил: Почти семьдесят лет ты работал Христу и боишься смерти? При этих словах он испустил дух. И в городе сделалось известным ранее, что он засыпан землею и погребен, нежели умер [77].

Святый муж Исихий, услышав это, отправился на Кипр и выдумав, будто он желает жить в том же садике, чтобы уничтожить подозрение у жителей и прекратить тщательную охрану, почти через [43] десять месяцев похитил его тело с большою опасностью для своей жизни.

Перенеся в Майому в сопровождении огромной толпы монахов и горожан, похоронил его в древнем монастыре: Не следует, по моему мнению, умолчать в конце книги о благочестии этой Константии, добродетельнейшей женщины. Она, когда дошло до ней известие о том, что тело Илариона находится в Палестине, тотчас умерла, подтвердив даже смертью истинную любовь к рабу Божию.

Она имела обыкновение проводить бессонные ночи в его гробнице и беседовать как бы с живым для вспомоществования своим молитвам. И однако в той и другой местности ежедневно совершается много чудес, но более в садике на Кипре, может быть потому, что он более любил это место. Брат Амвросий, доставив мне твои подарки, принес вместе с тем и приятнейшее письмо, которое заключало в себе удостоверение твоей искони испытанной верности и подтверждение старой дружбы.

Это истинная приязнь, скрепленная союзом Христовым, основывающаяся не на хозяйственной пользе, не на телесном только соприсутствии, не на хитром и вкрадчивом ласкательстве, но на страхе Божием и на ревности к изучению Божественного Писания.

В древних историях читаем, что некоторые обходили области, путешествовали к незнаемым народам, переплывали реки для того, чтобы лично повидаться с теми, о ком узнали из книг. Так, Пифагор посетил Мемфисских жрецов; Платон с величайшими затруднениями странствовал в Египет, и к тарентинцу Архиту, и в ту часть Италии, которая некогда называлась Великой Грецией. Великий афинский наставник, учением которого оглашались афинские гимнасии, становится странником и учеником, желая лучше скромно выслушивать чужое учение, чем с наглой самоуверенностью проповедовать свое.

Наконец, гоняясь за знаниями, как бы рассыпанными по всему земному шару, Платон был захвачен в плен пиратами и продан в подданство жесточайшему тирану [Дионисию Сицилийскому], был пленником, был узником и рабом; но как философ не знал себе соперника. Было тогда неслыханное во все века и достославное чудо: Аполлоний был ли он маг, как говорит народная молва, или философ, как сообщают пифагорейцы , был у персов, прошел через Кавказ и владения албанцев, скифов, массагетов, пробрался сквозь богатейшее царство Индийское и в заключение, переправившись через широчайшую реку Физон [Инд], достиг владений браминов, чтобы послушать Гиарка, сидящего на золотом троне, пьющего от источника тантальского и среди немногих учеников излагающего учение о силах природы и движении планет.

А отсюда, через страны эламитов, вавилонян, халдеев, мидян, ассириян, персов, сириян, финикиян, арабов и палестинцев возвратившись в Александрию, Аполлоний пошел далее в Эфиопию, чтобы видеть гимнософистов и пресловутый престол солнца на песке. Упоминаемый нами путешественник всюду находил предметы для изучения, и, постоянно путешествуя, постоянно совершенствовал себя. Филострат написал о нем целых восемь книг. Но зачем говорить о людях века сего?

Апостол Павел, сосуд избранный и учитель язычников, сознававший в себе присутствие великого посетителя и говоривший об этом так: В продолжение этой таинственной седмицы и осмерицы дней будущий учитель язычников должен был получить проповедническое образование. Спустя четырнадцать лет Апостол Павел, взяв с собой Варнаву и Тита, снова дал отчет апостолам в своем благовествовании, да не напрасно течет или протек.

Живой голос имеет в себе какую—то скрытую энергию и сильнее звучит, передаваясь из уст наставника непосредственно в уши ученика. Когда на Родосе читали речь Демосфена против Эсхина и все удивлялись и хвалили, то сам Эсхин, бывший тогда уже родосским изгнанником, со вздохом сказал: Все вышеизложенное сказано мною не потому, чтобы я сам мог и был способен научить тебя чему—нибудь, но потому, что твое прилежание и усердие к учению, помимо всякого отношения ко мне, само по себе достойно одобрения.

Способность к учению заслуживает похвалу независимо от достоинства учителя. Мы обращаем внимание не на то, что ты приобрел, а на то, чего ты ищешь. Апостол Павел, по его собственному свидетельству, у ног Гамалиила изучил закон Моисея и пророков Деян. В послании к Тимофею, с младых лет изучавшему священные Писания, Апостол увещевал его прилежно читать их, да не пренебрежет той благодатью, которая дана ему через священное рукоположение.

Святая необразованность полезна только для себя, и насколько создает церковь добродетельною жизнью, настолько же вредит церкви, если не противится разрушающим ее. Аггей был пророком, и еще через него Господь говорит: Итак, в числе обязанностей священника есть обязанность отвечать вопрошающим о законе. И во Второзаконии мы читаем: Также и в псалме: Также в описании праведного мужа, которого Давид сравнивает с райским древом жизни, в числе прочих добродетелей упоминается и следующая: Видишь ли ты, какое различие между праведной необразованностью и ученой праведностью?

Впрочем, по еврейскому подлиннику и то, и другое изречение может быть отнесено к ученым; потому что в еврейском тексте читаем так: Почему Апостол Павел называется сосудом избрания? Без сомнения потому, что он служит хранилищем закона и священного Писания. Фарисеи поражены ученостью Господа и удивляются, каким образом апостолы Петр и Павел знают закон, не учившись.

Двенадцать лет было Спасителю, когда Он, в храме вопрошая старцев о законе, вразумлял их своими мудрыми вопросами. Но можем ли мы назвать необразованными Петра или Иоанна, из которых каждый мог сказать о себе: Но скажите, пожалуйста, откуда это изречение: Все это мы поистине видим во Христе. Этого не знал ученый Платон, этого не разумел красноречивый Демосфен.

Истинная мудрость погубит ложную мудрость. И хотя в учении о кресте есть буйство проповеди, однако Апостол Павел говорит: Эта премудрость была сокрыта в тайне, почему и надписание девятого псалма гласит: Он же был предзнаменован и предизображен Законом и Пророками.

Посему и пророки называются видящими, ибо они видели Того, Кого другие не видали. Отверзаются для Иезекииля небеса, заключенные для грешного народа.

Ибо закон духовен, и нужно откровение, чтобы мы могли уразуметь его и открытым лицом созерцать славу Божию. В Апокалипсисе показывается запечатанная семью печатями книга 5: В Деяниях апостольских святой евнух или муж ибо и тем, и другим именем называется он в Писании при чтении пр. Исаии на вопрос Филиппа: Пришел Филипп и показал ему Иисуса, который скрывался, заключенный в книге. О, удивительная сила учителя! В тот же час верует евнух, крещается, становится святым и верным, из ученика превращается в учителя и в уединенном источнике церкви более находит для себя, чем в позлащенном храме синагоги.

Я коротко написал об этом ибо тесные пределы письма не позволяют более распространяться , чтобы ты уразумел, что в рассуждении о священных Писаниях нельзя идти без предшественника и путеводителя. Умалчиваю о грамматиках, риторах, философах, геометрах, диалектиках, музыкантах, астрономах, астрологах и медиках, знания которых полезны для смертных и разделяются на три части: Обращаюсь к менее значительным искусствам, которые производятся не столько ухом, сколько рукою. Земледельцы, каменщики, ремесленники, пильщики, дровосеки, шерстобои, валяльщики сукон и прочие изготовители домашней утвари и различных дешевых вещиц не могут обойтись без учителя.

Послания II 1,—, пер. Только знание Писаний присваивают себе все повсюду. И болтливая старуха, и сумасбродный старик, и многоречивый софист, одним словом, все приписывают себе знание Писаний, терзают их и учат других прежде, чем бы самим научиться. Одни, приняв важный вид и гремя отборными словами, среди женщин любомудрствуют о священных Писаниях.

Как будто бы мы не читали стостиший Вергилиевых и Гомеровых и не можем [следуя произвольным толкованиям] назвать христианином даже не веровавшего во Христа Марона, который писал: Буколики IV, 6—7; пер.

Шервинского , или объяснить в смысле слов Отца к Сыну следующий стих: Свойственны детям и шарлатанам подобные попытки учить тому, чего не знаешь, и даже, подчиняясь своим личным прихотям и вкусам, не знать о собственном незнании.

Всего яснее написана книга Бытия, в которой говорится о природе мира, происхождении человеческого рода, о разделении земли, о смешении языков и переселении еврейского племени в Египет. Далее помещена книга Исхода с десятью казнями, с десятословием, с таинственными и божественными заповедями.

А книга Чисел не заключает ли в себе тайны всей арифметики и пророчества Валаамова, и сорока двух станов в пустыне? Он начинает прозою, продолжает стихом, оканчивает простою речью; выполняет все законы диалектики во вступлении, предложении, подтверждении и заключении. Каждое слово в его речи многозначительно. Упомяну об одном, о воскресении тел. Иов пророчествует так ясно и вместе с тем сдержанно, как никто другой.

И я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его. Истаевает сердце мое в груди моей! Перехожу к Иисусу Навину, который был прообразом Господа не только делами, но и именем; он перешел Иордан, ниспроверг царства врагов, разделил землю победоносному народу и под именем различных городов, сел, гор, рек, источников и границ описывает духовные царства Церкви и небесного Иерусалима.

В книге Судей сколько начальников народа, столько прообразов. Руфь Моавитянка исполняет пророчество Исайи: Самуил в смерти Илии и в убиении Саула изображает окончание Ветхого Завета.

А в лице Садока и Давида указывает таинства нового священства и нового царства. Malachim, то есть, третья и четвертая книги Царств, описывают царство Иудейское от Соломона до Иехонии и царство Израильское от Иеровоама, сына Наватова, до Озии, отведенного в плен ассириянами. Если обращать внимание на историю, то слова просты, если же вникнуть в смысл, скрывающийся в письменах, то прочтем сказание о малочисленности церкви и о нападениях на нее еретиков.

Двенадцать пророков, заключенные в тесных пределах одного тома, предизображают гораздо более, чем дает буквальный смысл. Осия часто упоминает о Ефреме, Самарии, Иосифе, Израиле, о жене—блуднице и чадах блуда, о заключенной на ложе мужа прелюбодейке, которая долгое время сидит как вдова и в плачевной одежде ждет возвращения мужа. Иоил, сын Вафуилов, изображает землю двенадцати колен, опустошенную саранчою, червями и хлебною ржавчиною, и пророчествует о том, как по кончине прежнего поколения изольется Дух Святой на рабов и рабынь Божиих, то есть, на сто двадцать имен верующих, которые должны были исполниться Духа Святого в горнице Сионской; эти сто двадцать восходят, постепенно возвышаясь, от первой до пятнадцатой ступени, которые таинственно указываются во Псалтири.

Амос обращает свою речь к коровам тучным, находящимся на горе Самаринской, и пророчествует о разорении дома большего и меньшего. Духовным копьем он поражает того, кто всегда завидует брату Иакову. Он также заповедует рыдать обитателям лощины, потому что замолк весь народ Ханаана, погибли все, навьюченные серебром. И после видения коней вороных, белых и пегих, и рассеянных колесниц от Ефрема, и коня от Иерусалима провидит и предсказывает бледного царя, сидящего на жеребяти, сыне подъяремной ослицы.

Малахия открыто, в заключение всех пророков, говорит об отвержении Израиля и о призвании язычников: Кто может понять или изложить учения Исайи, Иеремии, Иезекииля и Даниила? Из них первый, кажется мне, писал не пророчество, а Евангелие. Второй видит ореховую трость и котел, кипящий со стороны севера, и барса, лишенного пестрот своих; и различными метрами составляет четырехкратный алфавит [книга плача].

Третий [Иезекииль] в начале и в конце своих пророчеств содержит так много прикровенного, что у евреев эти главы, равно как начало книги Бытия, не позволено было читать до тридцатилетнего возраста.

Миролюбивый и боголюбезный Соломон исправляет нравы, изучает природу, соединяет Христа с Церковью и воспевает сладостную брачную песнь epithalamium Святого супружества.

В каждом почти имени и в каждом соединении слов затрагиваются пропущенные в книгах Царств истории и излагаются бесчисленные евангельские вопросы. Ты видишь, что, увлеченный любовью к писанию, я переступил обычные размеры письма и все—таки не написал всего того, что хотел. Речь шла только о том, что мы должны знать и чего желать, чтобы и нам можно было сказать: Впрочем, пусть исполнится на нас речение Сократа: Коснусь вкратце и Нового Завета.

Апостол Павел писал к семи Церквам ибо восьмое послание к евреям многими не включается в это число. Он дает наставления Тимофею и Титу, ходатайствует перед Филимоном за беглого раба [Онисима]. Но об Апостоле Павле, я думаю, лучше молчать, нежели писать мало. Апокалипсис Иоанна столько содержит в себе таинств, сколько слов.

Я сказал немного, но по сравнению с достоинством книги всякая похвала недостаточна, ибо в каждом слове заключаются многие смыслы. Скажи пожалуйста, любезный брат: Я не настолько дерзок и туп, чтобы приписывать себе знание писаний и хвалиться возможностью срывать на земле плоды, тогда как корни укреплены на небе; но признаюсь, я хочу знать писания, я не хочу сидеть на одном месте: Просящему дается, стучащему открывается, ищущий находит.

Будем на земле учиться тому, знание чего будет неразлучно с нами и на небе. Принимаю тебя с распростертыми объятиями и скажу некстати и с велеречием Гермагора о чем ты ни спросишь, я вместе с тобою постараюсь узнать.

Ты имеешь любезнейшего тебе брата Евсевия, который удвоил для меня удовольствие, полученное от твоего письма, рассказав о честности твоих нравов и о презрении к веку сему, о верности в дружбе, о любви ко Христу.

О твоем благоразумии и красноречии помимо свидетельства Евсевия давало знать само твое письмо. Поспешай, прошу тебя, и скорее пересекай, а не развязывай веревку спущенного в море кораблика. Никто, намереваясь отречься от мира, не может выгодно продать того, что он предварительно презрел.

Если потерпишь какой—нибудь убыток, запиши его в приобретение. Для верующего весь мир полон богатств, а неверующий нуждается даже в оболе. Будем жить как ничего не имеющие и всем обладающие. Если ты имеешь в своих руках какую—либо вещь, продай; если не имеешь, не заботься о приобретении.

Отнимающему ризу нужно отдать и исподнее. Если ты, откладывая постоянно до завтра, волоча день за днем, будешь осторожно и помалу продавать твои владеньица, то Христу не будет чем питать бедных своих.

Все отдал Богу тот, кто принес в жертву сам себя. Апостолы оставляют корабль и сети. Вдова кладет две лепты в казнохранилище и считается выше богачей. Легко презирает все тот, кто всегда помышляет о своей смерти. Блаженный Иероним и его век. Будет совершенно в порядке вещей, если тебя нисколько не удовлетворит письмо, после того как ты не поверил собственным ушам: Я не хочу сказать этим, что все, что ни содержится в их книгах, должно быть осуждаемо; но признаюсь, что нечто должно быть порицаемо.

Такова уж цель моих трудов и занятий, что я читаю многих, чтобы из многих собирать различные цветы, не столько имея в виду одобрять все, сколько выбирать, что встретится доброе; беру в свои руки многих, чтобы от многих узнать многое, сообразно тому, что написано: Поэтому я очень удивляюсь, что ты хотел укорить меня в догматах Оригена, которого заблуждений, по многим пунктам, ты не знаешь еще и в таком возрасте.

А от чего же, спрашиваю, не любят меня еретики? Но если ты, сделавший донос на меня, даже вопреки собственному убеждению и своих слов, сделал его по принуждению, то ты переметчик, а если добровольно—еретик.

Ты покинул Египет, оставил все те провинции, в которых многие с полной свободой стоят за твое учение, и избрал для своих нападений меня, а я порицаю и гласно осуждаю все догматы, противные Церкви.

Какое же это имеет отношение ко мне, ведь я не отрицаю, что он еретик во многом? Я был бы сообщником его заблуждения, если бы не сказал, что он заблуждался, и не анафематствовал всего этого постоянно. Ибо мы не так должны брать его хорошее, чтобы вынуждены были принимать вместе с тем и дурное.

Но во многих отношениях он хорошо истолковал Писания, выяснил темные места пророков, раскрыл величайшие таинства как Нового, так и Ветхого Заветов.

Если это преступление, то должен быть обвиняем и Гиларий исповедник, переведший из его книг, то есть с греческого на латинский, толкование на псалмы и беседы на Иова.

Виноват будет в том же исповедник верцелленский Евсевий, переведший на наш язык толкованияна все псалмы еретика Евсевия Кесарийского , хотя, оставляя еретическое, он перевел то, что было самым лучшим. Умалчиваю о Викторине Пиктавийском и о других, которые следовали Оригену и выжимали из него только при изъяснении Писаний, чтобы не показалось, будто я не столько защищаюсь, сколько подыскиваю сообщников в преступлении.

Обращусь к тебе лично: Только тебе, умнейшей голове, можно произносить приговор обо всех как греческих, так и латинских писателях и как бы цензорской палочкой одних выбрасывать из библиотек, других принимать и когда заблагорассудится объявлять меня или православным, или еретиком; а мы не можем отвергать превратное и осуждать, что часто осуждали?

Так вот, ты хочешь порисоваться и хвастаешь на своей родине, будто я не в состоянии помериться с твоим красноречием и страшусь твоей хризипповой колкости.

Христианская скромность удерживает меня, и для язвительной речи я не хочу дать убежища в моей келии. Иначе я вывел бы на чистую воду все знаменитые дела твои и пышность триумфов.

Говоря как христианин с христианином, я умоляю тебя, брат, не стараться мудрствовать больше, чем сколько имеешь разум, чтобы ты не обнаружил стилем своей неопытности, или простоты, или даже того, о чем умалчиваю и что поймут другие, хотя и сам ты будешь понимать, и не вызывай всеобщего хохота своими нелепостями.

Одному и тому же человеку не дано быть знатоком и в золотых монетах, и в писаниях, иметь вкус в винах и понимать пророков или апостолов. Порицаешь меня; святого брата Оксана обвиняешь в ереси; не нравится тебе образ мыслей пресвитеров Винцентия и Павлиниана и брата Евсевия. Ты один Катон, красноречивейший из римлян, полагающийся только на свой глаз и мудрость!

Вспомни, прошу тебя, тот день, когда я проповедовал о воскресении и действительности тела; ты подле меня подпрыгивал тогда, и рукоплескал, и топал ногами, и кричал, что я прославлен. А когда начал плавать и гниль со дна корабля проникла до внутреннейшего мозга твоего, тогда ты признал нас еретиками!

Что с тобой делать? Я поверил письму святого пресвитера Павлина и не думал, чтобы его отзыв о твоем лице был ошибочен. Правда, я тотчас по получении письма заметил твою речь, но предполагал в тебе более застенчивость и простоту, чем глупость.

Я и не укоряю святого мужа за то, что он лучше хотел скрыть от меня то, что знал, чем в своем письме осуждать покровительствуемого им подателя письма. Но я обвиняю себя самого, что доверился более чужому, чем собственному суждению, и когда глазами видел одно, поверил в записке другому, не тому, что видел. Оставь нападать на меня и заваливать своими книгами. Пощади, по крайней мере, свои деньги, за которые нанимаешь писцов и книгопродавцов, которые издерживаешь на писателей и благоприятелей, быть может, потому и хвалящих тебя, что видят прибыль в твоем писательстве.

Если хочешь упражнять ум, предайся грамматике и риторике, изучи диалектику, займись системами философскими; когда все изучишь, станешь, по крайней мере, молчать.

Впрочем, я делаю глупо, что ищу учителей всеобщему учителю и стараюсь указать границы тому, кто не умеет говорить и не может молчать. Справедлива известная поговорка у греков: Я думал, что и имя дано тебе. Ибо ты дремлешь всем своим умом и глубоко уснул не столько простым сном, сколько летаргией. О язык, заслуживающий быть отрезанным и разорванным на части и куски!

Представляет ли какой—либо христианин Бога Отца Всемогущего в лице диавола и таким преступлением оскверняет ли слух всего мира? Но если Церковь никогда еще не слышала такого нечестия и твоими устами в первый раз истолковал себя горой Тот, Кто сказал: Буду подобен Всевышнему Ис.

Обиду, нанесенную мне, я перенес терпеливо. Нечестия в отношении к Богу я перенести не мог. От этого в конце письма я решился писать более колко, чем обещал, так как было бы глупо, если бы после раскаяния, которым ты вымолил бы прощение у меня, тебе нужно было в другой раз начинать его. Да подаст тебе Христос, чтобы ты слушал и молчал, понимал и, понимая, говорил.

О том, что наш Себезий исправился, мы узнали не столько из твоего письма, сколько из его раскаяния. Снисходительность отца и благонравие сына соревновались между собою: Потому и мне, и тебе нужно радоваться вместе: В конце письма ты спрашиваешь, зачем я в своих сочинениях иногда привожу примеры из светских наук и белизну Церкви оскверняю нечистотами язычников.

Вот тебе на это краткий ответ. Ты никогда бы не спрашивал об этом, если бы тобою всецело не владел Цицерон, если бы ты читал Священное Писание и, оставив Волкация [79] , просматривал его толкователей. В самом деле, кому неизвестно, что и у Моисея, и в писаниях Пророков есть заимствования из языческих книг и что Соломон предлагал вопросы и отвечал философам из Тира? Но и апостол Павел в послании к Титу употребил стих из поэта Эпименида: На латинском языке буквальный перевод не сохраняет ритма, но это и неудивительно: В другом послании он приводит также шестистопный стих Менандра: И, выступая перед афинянами в Ареопаге, приводит свидетельство Арата: И, кроме этого, вождь христианского воинства и непобедимый оратор, защищая перед судом дело Христа, даже случайную надпись употребляет в доказательство веры.

У верного Давида научился он исторгать меч из рук врагов и голову надменнейшего Голиафа отсекать его собственным мечом [81]. Против нас писали Цельс [82] и Порфирий [83] ; весьма мужественно противостояли им: Юлиан Август [88] во время парфянского похода изблевал семь книг против Христа и, по басням поэтов, умертвил себя своим мечом.

Иосиф, доказывая древность иудейского народа, написал две книги против Апиона, александрийского грамматика [89] ; в них представляет он столько свидетельств из светских писателей, что мне кажется чудом, каким образом еврей, с детства воспитанный на Священном Писании, перечитал всю библиотеку греков.

Что же сказать о Филоне, которого критики называют вторым, или иудейским, Платоном? Перехожу к писателям латинским. Кто его образованнее, кто остроумнее Тертуллиана? Арнобий [93] издал семь книг против язычников и столько же опубликовал его ученик Лактанций [94] , написавший еще две книги: Если ты захочешь прочитать эти книги, ты найдешь в них не что иное, как сокращение диалогов Цицерона….

Иларий, исповедник и епископ моего времени, и в слоге и в числе сочинений подражал двенадцати книгам Квинтилиана, и в коротенькой книжке против врача Диоскора показал, что он силен в светских науках. Пресвитер Ювенк [95] при Константине в стихах изобразил историю Господа Спасителя: Умалчиванию о других, как живых, так и умерших, в сочинениях которых очевидны как их познания, так и их стремления.

Я привожу здесь только то, что приходит на ум при диктовке, и уверен, что ты сам знаешь, что всегда было в употреблении у людей ученых. Пожалуйста, скажи ему, чтобы он, беззубый, не завидовал зубам тех, кто ест, и, сам будучи слеп, как крот, не унижал бы зрения диких коз.

На этот счет, как видишь, можно рассуждать долго, но, по недостатку места для письма, пора кончать. Письмо твое звучит одновременно и любовью, и упреками. Любовь принадлежит тебе; благодаря ей ты боишься за нас даже того, что не опасно; упреки принадлежат тем, которые не любят и, ища случая ко греху, клевещут на брата своего и на сына матери своея полагают соблазн см.: Так глуп же я, что не надеялся узнать всего выше исчисленного без помощи философов и конец стиля, которым стиралось написанное, предпочитал тому концу, которым писалось.

Нужен ему только предмет для рассуждения, и, подобно Карнеаду, он может рассуждать и так и сяк, то есть и в пользу истины, и против истины. Мир спасся от опасности, и наследственные или судейские тяжбы избавились от пропасти вследствие того, что этот человек, оставив площадь forum , очутился в недрах Церкви. Кто может оказаться невинным, когда он не захочет этого? И какого преступника не спасет его речь, когда он начнет выкладывать дело на пальцах и растягивать сети своих силлогизмов?

Стоит ему только ударить ногой, устремить очи, наморщить лоб, потрясти рукой, погладить бороду— одним этим он напустит туману перед глазами судей. Чему же дивиться, если меня, уже давно находящегося в отсутствии и без практики в латинском языке сделавшегося наполовину греком и варваром, одолел этот человек, остроумнейший и сильнейший в латыни?

Массой его красноречия был подавлен и Иовиниан, хотя и не находился в отсутствии. Что за человек этот Иовиниан! Его сочинения может понимать только тот, кто воспевает исключительно для себя и для муз.

Пожалуйста, любезнейший отец, убеди этого монаха, чтобы он не говорил вопреки своему подвигу, чтобы, обещая своей одеждой непорочность, не подрывал ее словами; чтобы, будучи девственником или воздержником про то знает он , не уравнивал замужних с девами и не спорил понапрасну столько времени с красноречивейшим мужем. Слышу я, кроме того, что этот монах обходит келии вдов и девиц и с важным видом философствует среди них о священных предметах.

Чему же он учит женщин втайне в их спальне? Тому ли, чтобы они знали, что все равно, что дева, что замужняя, чтобы не тратили напрасно цветущий возраст, чтобы ели, и пили, и ходили в баню, заботились о чистоте и не пренебрегали мазями? Или, наоборот, учит целомудрию, постам и неомовению тела?

Конечно, он учит тому, что полно добродетели. Так пусть же и в обществе признает то, что говорит дома. А если он и по домам учит тому же, чему вобществе, то его нужно удалить от общения с девицами. Если этот юный монах считает меня заблуждающимся, ибо все мы много согрешаем. Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный Иак. Паммахий, по крайней мере, подражал твоей скромности, так как и ты, выбрав из моего сочинения те места, которые для некоторых казались соблазнительными, расположил их в порядке с просьбой, чтобы я или исправил, или объяснил их, и не считал меня до такой степени безумным, чтобы в одной и той же книге я стал бы говорить и в пользу брака, и против брака.

Пусть мой противник пощадит себя, пощадит меня, пощадит имя христианина. Пусть узнает, что монашество его состоит не в разговорах и расхаживаньи, а в молчании и уединении. Пусть прочтет слова Иеремии: А если мой противник забрал себе цензорский жезл над всеми писателями и считает себя ученым оттого, что понял Иовиниана по пословице: Даже сам Иовиниан, пишущий безграмотно, вполне справедливо скажет следующее: Пусть пишет против меня муж, язык которого и я понимаю; если я одержу победу над ним, то разом одержу победу и над всеми.

Он храбр, в спорах привязчив и упорен, и голова его полна хитрых затей. Часто с ночи до вечера он кричал против нас на улицах; а у него бока и сила атлета, и тело его изящно и крепко. Кажется, втайне он последователь моего учения. Кроме того, он никогда не краснеет, не размышляет о том, что говорит и сколько говорит, и приобрел такую славу красноречия, что слова его повторяются людьми косматыми.

Сколько раз в обществе он заставлял меня объедаться и доводил до холеры? Сколько раз плевал и уходил оплеванный? Не важна вещь, любезный Домнион, болтать по углам и в жилищах шарлатанов и голословно определять: Кто судит обо всех, по чьему приговору заслужил то право?

Только шутам и людям, всегда готовым на распри, свойственно греметь против кого—нибудь где ни попало на перекрестках и собирать ругательства, а не изобличительные пункты.

Пусть мой противник протянет руку, возьмется за стиль, побеспокоит себя и, что может, изложит письменно. Пусть даст нам случай отвечать на его красноречие. Я сам умею кусаться, если захочу, сам могу больно уязвить. И мы грамоте учились: И про нас можно сказать: