Skip to content

Таинственная Каффа Отто Бибер

У нас вы можете скачать книгу Таинственная Каффа Отто Бибер в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Впрочем, сами каффичо называют его буно. Настоенный на измельченных зернах его плодов горячий отвар местные жители пьют с незапамятных времен. Однажды, рассказывает арабское предание, козы наелись кофейных бобов. После этого они всю ночь бегали и резвились. Так пастухи обратили внимание на кофейное дерево. Об удивительном его свойстве проведали потом и абиссинские монахи.

Чтобы подкрепить себя для ночных бдений и молитв, они стали пить кофе. Из Эфиопии кофе распространилось и в другие страны. В IX веке его начали заваривать в Персии. Отсюда а не наоборот, как думают некоторые оно перешло в Египет и Аравию. К концу XVII века кофе пили во многих европейских странах, — конечно, только очень богатые люди, ибо ценилось оно буквально на вес золота.

Но никто не подозревал, где его родина, — ведь драгоценные зерна покупали у арабских купцов. О Каффе в Европу проникали самые смутные, неопределенные и отрывочные сведения. Правда, путь туда был далеким и трудным. От моря ее отгораживали степи, пустыни и горы Эфиопии, раздираемой постоянными войнами, далее жили племена галла оромо , не признававшие ничьей власти.

Реки, степи и горы служили естественными защитными рубежами, преодолеть которые было нелегко, а законы страны строжайше запрещали чужеземцам нарушать ее границы. Оно было основано народом гонга, который с тех пор стал называть себя каффичо. О предшествующих судьбах, этого Народа, месте его первоначального обитания, путях странствия сохранились только смутные предания в устной традиции.

Вторгшиеся в XVI веке на Абиссинское нагорье племена оромо галла отделили Каффу от Эфиопии, которая в это время с огромным напряжением сил едва отстояла свою независимость от полчищ султана Сомали Мухаммеда Гранье. Разоренная Эфиопия, раздираемая к тому же соперничеством феодалов, была надолго ослаблена. Политическая обстановка способствовала не только длительной изолированности Каффы, но и ее усилению.

Каффа в эту пору — высокоорганизованное централизованное государство, центр торговли в южной части Абиссинского нагорья. Вступивший в г. Государственный строй Каффы и господствующие в ней социальные отношения были чрезвычайно своеобразны, чему в значительной степени способствовало переплетение нескольких сосуществовавших укладов. Тщательно поддерживаемая на протяжении многих веков изолированность страны привела в конце концов к тому, что здесь сохранились многие пережитки далекого прошлого.

Здесь, в Каффе, высокие горные хребты с поросшими лесами склонами перемежаются с долинами. Многочисленные реки — Чому. Килу, Мения, Бука и другие, текущие с гор, впадают в Белый Нил, в значительной степени обусловливая его разлив в период половодья. В некоторых местах они выпадают большую часть года. Обилие влаги и плодородие почвы позволяют снимать до трех урожаев в год. Богата и разнообразна растительность лесов. Деревья достигают огромной величины. Населяющие эту страну каффичо принадлежат к так называемым народам сидамо, которые живут в области среднего течения реки Оромо.

По этническим признакам они родственны некоторым народам Эфиопии. Язык гонга, или каффичо, относится к кушитским языкам, или, как их иногда именуют, северо-восточной группе хамитических языков. В нее включаются, помимо каффичо, еще языки галла, оромо, данакиль и другие. В большей или меньшей степени эти племена или группы отличались друг от друга антропологическими признаками, а также верованиями, но они были едины в отношении языка, нравов, многих обычаев, одежды, занятий.

Древнейшее население этих мест — негроидные племена мандшо были покорены каффичо. Оставаясь формально свободными, они считались рабами царя Каффы и обязаны были охранять границы страны. Отряды мандшо всегда несли караульную службу у сторожевых вышек и у ворот, на путях, ведущих в Каффу. Впрочем, сами каффичо называют его буно. Настоенный на измельченных зернах его плодов горячий отвар местные жители пьют с незапамятных времен.

Однажды, рассказывает арабское предание, козы наелись кофейных бобов. После этого они всю ночь бегали и резвились. Так пастухи обратили внимание на кофейное дерево. Молва о сказочных богатствах Каффы, которые якобы наполняли сокровищницы ее царей, разжигала воображение и алчность эфиопских феодалов и их воинов. О ходе войны и ее последствиях читателю расскажет автор книги. Здесь мы приведем только некоторые отсутствующие в ней подробности. Менелик неоднократно пытался овладеть Каффой.

Положение резко изменилось после победы над Италией, когда в руки эфиопов попало превосходное вооружение. Достаточно сказать, что две трети эфиопов имели винтовки, в то время как у каффичо было всего триста устаревших ружей. Первоначально Менелик предполагал присоединить Каффу к своей империи на правах вассального государства, с тем чтобы царь каффичо Гаки Шерочо сохранил все свои права и прерогативы.

Однако длительное и упорное сопротивление населения, затянувшее войну на восемь месяцев, возбудило опасение, что каффичо при первой возможности поднимут восстание. Поэтому негус присоединил Каффу к Эфиопии, назначив туда правителем ее завоевателя Вольде Гиоргиса, а Гаки Шерочо разлучили с его подданными, отправив в плен. Страна была почти совершенно опустошена.

Тысячи воинов пали в боях, защищая родину. В Европе эти события прошли совершенно незамеченными. Ведь о существовании Каффы знали лишь немногие географы, этнографы и другие специалисты. Так исчезло государство, просуществовавшее почти шесть столетий. Однако с точки зрения объективного развития истории нельзя не признать, что, невзирая на все жестокости, допущенные завоевателями, несмотря на нищету и голод, воцарившиеся в Каффе после ее поражения, присоединение Каффы к Эфиопии имело несомненно прогрессивный характер.

Это прекрасно понял еще в конце минувшего века посетивший Каффу русский путешественник А. Известно, к каким последствиям приводят завоевания европейцами диких племен… Туземцы Америки выродились и теперь почти не существуют… черные племена Африки стали рабами белых.

Совсем иные результаты получаются при столкновении народов, более или менее близких друг другу по своей культуре. Действительно, в Каффе не только исчезли многие примитивные, варварские обычаи и обряды, в том числе связанные даже с человеческими жертвоприношениями, но и открылись возможности для проникновения более совершенных орудий производства, более прогрессивных социально-экономических отношений, свойственных более передовой по сравнению с Каффой Эфиопии.

Завоевание положило конец вековой изолированности и помогло проникновению туда западного капитала, что в данных конкретных условиях сыграло несомненно положительную роль, способствуя оживлению хозяйственной жизни страны и возникновению более передовых видов собственности. Впервые можно было, хотя и не без трудностей, попасть в области, манившие исследователей своей недоступностью и таинственностью. И первый, кто вступил в эту неведомую страну, прошел ее из конца в конец и оставил подробное, полное ценных наблюдений и дотоле неизвестных фактов описание Каффы, был выдающийся русский путешественник, штаб-ротмистр лейб-гвардии гусарского полка Александр Ксаверьевич Булатович.

Следовало присоединить к Эфиопии огромную территорию, простиравшуюся от горных хребтов Каффы до озер Альберт и Рудольф. Булатович, входивший в состав специальной миссии, посланной из Петербурга в Аддис-Абебу, решил воспользоваться благоприятным случаем и отправиться вместе с войсками негуса туда, куда еще не ступала нога европейца.

Наиболее интересным в этом отношении был маршрут армии покорителя Каффы раса Вольде Гиоргиса. Ведь еще никому не удавалось проникнуть южнее северных границ каффичо. Булатович был уже опытным путешественником. На обратном пути он побывал в долине Голубого Нила [2]. Здесь нет ни необходимости, ни возможности останавливаться на ней. Подробное описание открытий и наблюдений А.

Булатовича вполне заслуживает отдельной книги. Достаточно сказать, что он окончательно опроверг ошибочное мнение, что река Омо является притоком Нила, им точно были определены и впервые нанесены на карту истоки важнейшего притока Белого Нила — Собата, а также открыт большой горный хребет, тянущийся на несколько сот километров с севера на юг вдоль русла Омо.

Отдельные вершины его достигают трех тысяч метров. Этот хребет является водоразделом между бассейнами Нила и озера Рудольф. Можно прямо сказать, что А. Булатович был пионером в области картографических, гидрографических, орографических и климатологических исследований этой обширной территории. Его деятельность вызвала восторженные отзывы Русского географического общества, присудившего ему серебряную медаль имени П. Роль и значение А.

Булатовича в исследовании Каффы превосходно определил Фридрих Бибер, который, в отличие от автора настоящей книги, отнюдь не замалчивал заслуг предшественников. Булатович, капитан царской лейб-гвардии… О своем путешествии А. Булатович издал книгу с многочисленными редкими иллюстрациями и большой картой. К сожалению, для нерусских она недоступна.

В ней он приводит подробные сообщения о стране и населении Каффы. Бибер прямо признает, что некоторые сведения, например о завоевании Каффы, он заимствовал у А. Булатовича [4] , правдиво передававшего все, что он видел, и отнюдь не скрывавшего, невзирая на симпатии к Эфиопии, разорения Каффы, вызванного войной и ее последствиями. Велика заслуга русского путешественника и в изучении малоизвестных племен, обитавших южнее каффичо, которые незадолго до него посетил только итальянец В.

Булатович первый правильно определил, что в Эфиопии преобладают феодальные отношения, а не рабовладение, как это было общепризнано до него. Недаром его отчет, представленный в Русское географическое общество, незамедлительно перевели на французский и итальянский языки и поместили в специальных журналах.

Булатовича была необычна и загадочна. Пробыв некоторое время послушником, бывший гусар принял постриг под именем Антония. Впрочем и в новых условиях он преуспевал и довольно быстро стал иеромонахом. Некоторое время монахи скрывали столь прискорбное для их репутации обстоятельство.

Однако, когда через несколько дней распространились всевозможные слухи, им пришлось передать дело в полицию, но розыски оказались безуспешными. Отец Антоний пропал бесследно. Говорили, как сообщалось в одной из газет, будто он отправился на Афоч. Так ли это, пока установить не удалось. Начатые, но пока не завершенные поиски следственного дела об этом во всех отношениях загадочном факте результатов не дали.

Возможно, когда его удастся обнаружить в наших архивах, мы узнаем о последующей судьбе этого несомненно выдающегося путешественника. Петрову была известна судьба А. Действительно, многие совпадения в деталях, начиная с фамилии, не оставляют сомнений в том, что писатели были достаточно хорошо осведомлены о биографии путешественника.

Однако каким образом они ее узнали, также пока не выяснено. Булатович не был единственным русским путешественником, посетившим Каффу. Следует наполнить еще об одном человеке, который был в числе первых исследователей Каффы и о котором автор настоящей книги упоминает только мимоходом и в таких выражениях, что создается совершенно ошибочное представление о его значении и роли в экспедиции Фридриха Бибера.

Это Евгений Всеволодович Сенигов, также офицер русской армии, талантливый художник, великолепный знаток Эфиопии, где он прожил почти всю свою жизнь, чья биография также ждет своего исследователя. У читателя создается впечатление, что это был технический исполнитель, предназначенный выполнять всевозможные мелкие и не очень ответственные поручения.

В действительности дело обстояло далеко не так. В порыве легко объяснимой сыновней привязанности, но явно в ущерб истине, автор искажает факты. Подпоручик русской армии Е.

Сенигов попал в Эфиопию в составе военной миссии Н. Он происходил из вполне обеспеченной и достаточно родовитой дворянской семьи и получил, видимо, хорошее образование. Восприняв кое-какие весьма неопределенные народническо-демократические идеи о свободе и равенстве, заставившие его весьма отрицательно относиться к господствующим в царской России порядкам, горячо полюбив Эфиопию и ее народ, Е.

Сенигов решил навсегда остаться в этой стране, что он без излишних колебаний и осуществил. Усвоив все нравы и обычаи местного населения, в совершенстве овладев несколькими диалектами, он даже внешне мало отличался от коренных амхарцев, носил их одежду и не признавал никакой обуви. Средства для существования Е. Сенигов добывал, выполняя всевозможные поручения как переводчик. Кроме того, он был чрезвычайно одаренным художником, и его портреты и композиции легко находили покупателей среди европейцев.

И, конечно, такой превосходный знаток страны, как Е. Сенигов, побывавший в Каффе за несколько лет до Ф. Таким образом, мы вправе утверждать, что роль наших соотечественников в изучении этой малоизвестной страны была значительно большей, чем это отмечалось до сих пор, в особенности в настоящей книге. Детальное и всестороннее исследование всех материалов, касающихся деятельности А. Сенигова, несомненно, подтвердит справедливость только что высказанного положения.