Skip to content

Оружейная палата Л. Писарская

У нас вы можете скачать книгу Оружейная палата Л. Писарская в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

По русскому обычаю на этом блюде невесте поднесли головной убор замужней женщины — кику. В растительный чернёный орнамент края блюда включены шесть продолговатых пластинок — клейм.

Долгие годы это блюдо служило образцом для других золотых дел мастеров, в коллекции Оружейной палаты находится несколько подобных блюд, уступающих оригиналу в мастерстве и качестве исполнения. Вновь в Оружейную палату оно поступило в году.

Чернь состоит из серебра, свинца и красной меди с добавлением серы — из смеси этих минералов делали порошок. Затем этим порошком заполняли либо фон, либо рисунок, вырезанный на поверхности драгоценного металла.

Изделие ставилось в печь. Когда его вынимали, выглядело оно чёрным, закопчёным. Мастер пемзой убирал всё лишнее, а затем полировал поверхность углём. И если сравнить это блюдо с поздним повторением, то заметно, насколько блюдо Ивана IV красивее, изящнее, благороднее.

Кадило — вклад Ирины Годуновой в Архангельский собор Кремля на помин души её усопшего супруга Фёдора Иоанновича — было признано шедевром еще при жизни дарительницы. Был даже издан особый указ, разрешающий пользоваться этим кадилом не более девяти раз в году во время поминальных служб по царю Ивану IV Грозному и его ближайшим родственникам.

Кадило сделано в форме русского храма с двумя рядами кокошников. Венчает его крест на луковичной главке с невысоким барабаном. В этой технике русские мастера выполнили фигуры 12 апостолов и святых, соимённых членам царской семьи. Фигуры святых изображены в движении, разных позах, они динамичны, выразительны, движения полны грации и лёгкости. Мастер передал повороты головы, складки одежды, свето-теневую моделировку фигур. Кажется, что они нарисованы тушью на бумаге, а не изображены чернью на золоте.

Чернёный узор дополняют драгоценные камни — сапфиры, изумруды, лалы красные камни — шпинели или рубины. Немного найдётся произведений искусства, которые могли бы соперничать с кадилом. Это удивительно цельное и совершенное, высокохудожественное творение, где во всём соблюдена мера. Оклад на Евангелие года. По численности участниц новомодные соревнования явно отстают от церемонии выбора царской невесты. Когда Иван Грозный выбирал себе третью жену, в Москву привезли полторы тысячи девушек из знатных семей.

Из полутора тысяч выбрали 12, затем — 5, и, наконец, только одну — Марфу Собакину. Иван Грозный вручил ей платок-ширинку и перстень, её и нарекли царской невестой. Однако после свадьбы Марфа прожила всего лишь две недели. Существует версия, что её отравили. Оклад являет собою замечательный образец ювелирного искусства.

По словам специалистов, оклад может служить хрестоматией по ювелирному делу XVI века. Златокузнецы украсили его, используя все известные техники того времени.

Это и чеканка евангелисты по углам , и скань, хотя она почти не видна под эмалью, это и собственно эмаль, и чернь — ею сделаны надписи на медальонах с евангелистами, и камни — сапфиры, любимые каменья царя, турмалины и топазы. Мастер красиво обрамил ими центральный медальон, выложил по контуру оклада.

Эмаль в окладе года только пробивала себе путь, листочки и цветы сканого орнамента покрыты неброскими, приятными глазу тонами. Рельефные фигуры евангелистов выполнены в технике чеканки. Их фигуры обозначены мягкими, плавными линиями, видна каждая складка облегающих одежд. Резьба по камню очень широко использовалась в Византии. Один из шлемов, хранящийся под инвентарным номером , рассматривается как один из уникальных образцов оружия средневековых мастеров.

Практически во всех книгах и брошюрах, посвященных коллекции Оружейной палаты, обязательно отмечается этот шлем и дается его изображение. Даже человек, всего лишь поверхностно знакомый со средневековым оружием, тут же определит его как шлем явно восточной работы, причем из региона Передней или Средней Азии, или Ближнего Востока. До середины ХIХ века он выставлялся в музее под следующим названием: Из красной меди, с арабской надписью.

Азиатская работа времен крестовых походов. Теперь находится в Московском Кремле". Естественно, никому и в голову не пришло поинтересоваться, как на голове у православного князя, впоследствии канонизированного и причисленного к лику святых, вдруг оказался шлем с арабскими как впоследствии было установлено, с кораническими надписями? Под этим же названием его показали в книге "История человечества", изданной в конце ХIХ века в Дрездене.

Историкам советской эпохи было жалко вычеркивать такой образец оружейного и ювелирного мастерства из списков творений русского народа, а потому во всех работах он стал преподноситься как "шлем булатный царя Михаила Романова, работы мастера Никиты Давыдова, год".

Наиболее подробно его описывали Ф. Писарская, последующие авторы И. Обратимся к их работам. Общая форма шлема - традиционно восточная, но красиво усложненная и по-русски смягченная, в очень плавных пропорциях. Традиционный русский орнамент уживается с искусными арабскими надписями, коронами с восьмиконечными русскими крестами на них: Золотая насечка и инкрустация на древнем вооружении.

Государственная оружейная палата Московского Кремля. Как видим, исследователь указывает, что шлем в древних источниках обозначался как шапка ерихонская.

В вышеуказанной книге на странице автор дает примечание: Полагаем, в этом случае г-н Ф. Мишутин просто покривил душой, так как термин ерихонский, иерихонский давно и прочно засел в русской средневековой литературе как символ ближневосточного, палестинского вспомним, к примеру, "иерихонскую трубу". В описании шлема автор использует не совсем понятный термин: Вероятно, он очень хотел, чтобы зритель, увидевший восточную форму шлема, не подумал бы, что шлем восточный, и поэтому дал столь оригинальное дополнение.

Далее автор говорит о "традиционном русском орнаменте" на шлеме. Мы специально увеличили изображение орнамента, чтобы читатель, взглянув на него, сам ответил бы на вопрос: Ведь до сих пор такой орнамент указывался как "восточный орнамент с растительными мотивами". Далее автор, описывая, как "традиционно русский орнамент" уживается с "искусными арабскими надписями", не делает того, что должен был сделать даже студент исторического или востоковедческого факультета: Ведь арабский язык, к счастью, не относится к категории мертвых языков, да и сохранность шлема позволяет прочитать надпись.

И тем не менее Ф. Мишуков, метр Оружейной палаты в деле описания орнаментов и инкрустации на предметах оружия, так оконфузился.

И, наконец, автор, с облегчением закончив описание, отдает пальму первенства "златокузнецу Никите Давыдову". Однако он не говорит, почему он решил, что шлем изготовлен именно этим человеком. Забегая немного вперед, скажем, что Ф. Мишуков и не мог этого сказать, просто потому, что на шлеме нет имени Никиты Давыдова, как нет имени и какого-либо другого русского мастера.

Теперь обратимся к описаниям Л. Писарской, которая, отличаясь большой трудоспособностью большинство книг и брошюр популярного характера по материалам Оружейной палаты изданы под ее именем , к сожалению, не отличается дотошностью исследователя. По тонкости работы и художественному замыслу шлем превосходит лучшие изделия восточных и западных ювелиров того времени. Он покрыт золотым узором, в котором традиционый русский орнамент искусно сочетается с арабскими надписями" далее она дословно повторяет высказывания Ф.

Как видим, оба автора, считающиеся авторитетами по оружию Оружейной палаты, пытаются убедить всех, что шлем изготовлен никем иным, как "златокузнецом Никитой Давыдовым". Я Мишуков, вероятно, для того, чтобы полностью устранить у читателя подозрение в обратном, даже счел необходимым еще раз отметить: Кажется, он боялся, что вдруг кто-то решит, что Никита Давыдов брал уроки у восточных мастеров и потому решил обезопаситься и с этой стороны. Теперь постараемся обратиться к фактам.

Как известно, прием украшения оружия золотыми и серебряными узорами идет с Востока кстати, это не отрицает и Ф. Мишуков на странице своей статьи. Более того, неоспоримым яв- ляется и тот факт, что в римскую эпоху такого рода оружие называлось барбариум опус работа варваров , дополнительно указывая, что имеется в виду Азия.

Данный термин применялся и в средние века и лишь благодаря арабам, владевшим Южной Испанией, образцы этой техники стали распространяться в Европе.

Название ерихонская , форма сфероконическая , составные части козырек, наносник в виде стрелки, науши, назатыльник , орнамент восточный растительный , техника исполнения - все это говорит о восточном характере шлема.

Что же касается надписей на арабском языке, то они коранические! Это, бесспорно, доказывает, что шлем именно восточной работы, ведь не мог же Никита Давыдов делать для православного царя шлем с надписями из Корана. В таком случае возникает вопрос: Ответ на этот вопрос можно найти в самих русских исторических документах.

Так, в "Приходно-расходной книге Казенного приказа" в документе от 18 декабря года имеется запись: Примечательно, что в цитируемом документе речь именно о том шлеме, который ныне выдают за работу Никиты Давыдова. Об этом документе известно и Ф.

Для того, чтобы читателю было понятно, о чем идет речь, укажем, что термином "венец" обозначался верх шлема, термином "мишень" - картуши и отдельные орнаменты за пределами единого рисунка, термином "науши" - пластинки для защиты ушей. Термином "самопал" обозначался один из первых видов огнестрельного оружия, ствол которого богато декорировался. Таким образом, становится ясно, что мастер по орнаментации стволов огнестрельного оружия Никита Давыдов получил задание навести золотом узоры на детали шлема, с чем он справился, за что и был награжден царем.

Иными словами, он не изготавливал! Вот почему на шлеме нет его имени. Вероятно, он же установил каплевидное навершие наносника с изображением православного святого навершие уж никак не вписывается в общий характер всего орнамента. А вот для сравнения турецкий шлем. Церемониальный шлем середины го века. Музей Топ Капи, Стамбул, Турция.

Это шелом Ивана Грозного, не позднее Как видим, и он весь исписан арабсой вязью. Только почему-то исследователи не горят желанием перевести все арабские надписи на так называемом русском оружии. При этом арабской вязью испещрены не только шеломы, но и множество сабель, хранящихся в музеях.

На него не просто наносили арабские слова, но даже целые аяты из Корана и исламские молитвы дуа. Зачем это делалось, как это объяснить сегодня и почему традиционная версия не выдерживает критики? Дескать, русские мастера копировали восточное оружие, считавшееся лучшим в мире, и, подражая, копировали также надписи на незнакомом им языке, не особенно вдаваясь в их смысл.

Чтобы понять, насколько оружие с арабскими надписями типично для коллекции Оружейной палаты, обратимся к описи Оружейной палаты Московского Кремля, составленной в году помощником директора Оружейной палаты Лукианом Яковлевым. Этот редчайший документ существует лишь в каллиграфической рукописи и хранится в архиве Оружейной палаты Московского Кремля. Как сказано в описи, при ее составлении восточные надписи были разобраны муллою Хейреддином Агъевым, братом его муллою Зейэддином и отцом их ахуном московского Мухамеданского общества имамом Магометом Рафиком Агеевым.

Упомянутая бумага является наиболее полной среди других описей Московской Оружейной палаты, хранящихся в Музее Московского Кремля Успенская Звонница в Архиве Оружейной палаты, с которыми нам удалось познакомиться в году. Кроме указанной описи Лукиана Яковлева, в Архиве Оружейной палаты мы видели еще несколько рукописных описей холодного оружия Оружейной палаты. Однако, в отличие от описи Л. Яковлева, в них нет прорисовок и переводов арабских надписей на оружии.

Этих прорисовок и переводов почему-то нет и в печатном варианте описи Л. Яковлева, составленном и изданном Филимоновым в году. Таким образом, рукописная опись Оружейной палаты Л. Яковлева является, по-видимому, единственным полным источником по арабским надписям на предметах Московской Оружейной палаты.