Skip to content

Неупиваемая чаша И.С. Шмелев

У нас вы можете скачать книгу Неупиваемая чаша И.С. Шмелев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Дивились на него товарищи, а девушки обижались. Только одна из них, продававшая цветы у собора, тихая, маленькая Люческа, была по сердцу, но не посмел Илья сказать ей. Но однажды попросил ее посидеть минутку и угольком нанес на бумагу. Посмеялись над ним товарищи:. И еще стыднее было ему, что говорит неправду. А они были все вольные и загадывали, как будут устраивать жизнь свою.

На третьем году написал Илья церковную картину, по заказу от господина кардинала. Хлопнул его по плечу Терминелли, сказал:. Понял его старый Терминелли, затрепал по плечу, заторопился:. А потом видел Илья, как отсылали картину кардиналу, а в правом уголку стояла черная подпись: К концу третьего года стал Терминелли давать Илье выгодную работу: Триста лир заработал он у виноторговца за одну неделю и еще двести у мясника, которому написал Мадонну.

Горячо хвалили его работу. Теперь можешь ставить на работе свое имя. Не езди, Илья, в Россию. Там дикари, они ничего не понимают. Но там, если я напишу святую Цецилию, будут радоваться, и рука не подымется на меня с кнутом.

А на работе будет стоять мое имя - Илья Шаронов. Все радостное и светлое было в теплом краю, где он жил. Грубого слова, ни окрика не услыхал он за эти три года. Ни одной слезы не видал и думал -. Песен веселых много послушал он: А были дни праздников - тогда и пели, и кидались цветами. А за крестным ходом. Многое множество цветов было кругом - белые и розовые сады видел Илья весною: Помнил Илья тихие яблочные сады по весне, милую калину, как снегом заметанные черемухи и убранные ягодами раскидистые рябины.

Помнил синие колокольчики на лесных полянах, восковые свечки ладанной любки, малиновые глазки-звездочки липкой смолянки и пушистые георгины, которыми убирают Животворящий Крест. И снеговые сугробы помнил, вьюжные пути и ледяные навесы в соснах. Помнил гул осенних лесов, визг и скрип санный в полях и звонкий и гулкий, как колокол, голос мороза в бревнах.

Весенние грозы в светлых полях и ласковую. Бедную церковь видел Илья за тысячи верст, и не манили его богатые, в небо тянувшиеся соборы.

Закутку в церкви своей помнил Илья, побитую жестяную купель и выцелованные понизу дощатые иконы в полинялых лентах.

Сумрачные лица смотрели за тысячи верст, лохматые головы не уходили из памяти. Ночью просыпался Илья после родного сна и тосковал в одиноких думах. Два письма получил он от барина: Да еще раз позвал его старый Терминелли и смутил богатой работой: Твою работу будет видеть король Неаполитанский! Ты сумасшедший парень, русский Илья! Я положу тебе тысячу лир в месяц! Придет время, и я даю тебе слово: Честь эта выпадает редко. Увидал Высоко-Владычний монастырь с садами, будто смотрит с горы, от леса.

Выходит народ из монастыря с хоругвями. Тогда спустился Илья с горы, и пошел с народом, и пел пасхальное. Потом за старой иконой прошел в собор -. И увидел Илья с трепетом голые стены с осыпающейся на глазах известкой, кучи мусора на земле и гнезда икон - мерзость и запустение. Заплакал Илья и сказал в горе: Тогда поднял он лицо свое к богу Саваофу и увидал на зыбкой дощечке незнаемого старца с кистью.

Не надругался никто, а новую роспись делаем, по слову господню". Тогда подумал Илья, что надо взять кисти и палитру и сказать, что надо Арефия на работу, а то мало Слышал, просыпаясь, как пел со слезами. И мокры были глаза его. А вечером пошел в маленькую старенькую церковку, на окраине, у мутного Тибра: Часто выстаивал он там вечерню и любовался на стенное писание: Стоял перед богоматерью в нише, тоскующий и смятенный, и вопрошал: Слово это - мир вам!

А как вышел из церкви, увидал хроменького старичка с ведерком и кистью, вспомнил отца и подумал:. Собрал нажитое, что было, и в конце марта месяца - стояла весна цветущая - тронулся в путь-дорогу на корабле. В торговом городе, который называется Генуя, сел Илья на большой корабль в парусах,- было у него имя - "Летеция"; значило это имя -. Товар радостный вез тот корабль: Черные греки и веселые итальянцы были на нем корабельщики и пели песни: Полными парусами набирал корабль ветер, белой раздутой грудью,- только шипели волны.

Сидел все дни на носу Илья - любовался морем, ловил глазами. Во многие гавани заходил корабль, чтобы взять товары: Радовался на все Илья и думал: Сколько всяких людей и товаров - как звезд на небе. Сколько радости на земле! В радости светлой плыл он морями, под теплым солнцем, и, как в духовной работе, напевал незабываемое:.

У берегов греческих поднялась черная буря и стало швырять корабль, но не испугался Илья: Работал - и не заметил, как пронесло бурю, и опять засияло солнце.

Усталый, уснул Илья на горке сырых канатов и видел сон. Едет он на корабле мимо зеленого острова, стоит на носу, у якоря, и видит: Стали подходить лодки, и увидал Илья, что не греки и не итальянцы, а свои, ляпуновские, все: Спиридошка-повар, Панфид-шорник, конюх Андрон, бурмистр Козутоп Иваныч и другие. Тогда закричал Илья, чтобы опускали якорь.

Проснулся Илья и слышит, что опускают якорь. Пришел корабль в незнакомый город. Раздумался о своем сне Илья - какую картину видел! К чему бы это? Вышел на пристань, смотрел, как турки, в красных обвязках по голове, таскали на корабль ящики с табаком и бочонки с оливковым маслом.

Поразил его огромный турок в феске с кисточкой, с волосатыми руками: Был он за старшого, показалось Илье: И задрожало у Ильи сердце, крикнул он, не помня себя от радости:. Нес силач-турок на спине груду. Услыхал голос, выпрямился в свой рост, полетели ящики на землю и разбились о камни: Радостно-нежданная была та встреча.

Сказал Панфил, что ушел тогда из России к православным болгарам, работал на кукурузе, а вот другой год у турок товары грузит. Все лучше, чем в господской власти. И по-ихнему говорить умеет, и белого хлеба вволю. Рассказал Панфил, что копит деньги, возьмет землю в аренду и думает жениться. Пообедал Илья с Панфилом, поел вареной баранины с чесноком на блине-чуреке и все дивился: И тятеньку видал, значит.

Может, поди, и помер Скажи ему, жив я Отвези ему табаку настоящего, турецкого. Ворочусь, когда будет воля. Повел Илью на базар, купил в подарок отцу теплую рубаху и медную трубку. Стало Илье грустно от этой нежданной встречи. И стало ему горько: Вечером помолился Илья на западающее солнце и укрепился. А в Ляпунове за это время многое изменилось. Сломали старую церковь и возвели новую, пошире, вывели широкий и низкий купол и поставили малый крест. И стала церковь похожа на каравай.

Помер маляр Терешка и кузнец Иван Сила - сгорел от вина и горя: Некому было отдать гостинцы. Помер и Спиридоша-повар, и конюх Андрон, и еще многие.

Рад был Илья, что еще жива тетка Агафья. Жил теперь Илья на скотном дворе, во флигельке,- на воле. Когда вернулся, призвал его на крыльцо барин и удивился:. Тебя и не узнаешь! Стал ты красивый малый. Похвалил привезенную в подарок картину - "Препоясание апостола Петра",- давал за нее Илье триста лир содержатель таверны,- и приказал повесить в банкетной зале.

Похвалил, что справил себе Илья хорошую одежу -. А ты вон какой оказался. Будь покоен, я твоих трудов не забуду. Стало мне твое обучение за тысячу серебра, вот и распишешь церковь. Обед велел брать артельный и еще, как награду, отпускать с барского стола сладкое кушанье: А самая большая перемена была, что женился барин, и другой год, как родился у него наследник.

Взял из Вышата-Темного, из рода господ Вышатовых, красавицу. Собиралась она после отцовой смерти в монастырь уйти, а барин тут и посватался. Узнал Илья, что молодая барыня тихая и ласковая, никогда от нее плохого слова не слышат. В своем Вышатове дом отдала мужикам под стариков и сирот, хоть и сердился барин. Рассказывали Илье, что и барин переменился: Вот что рассказывали Илье про эту женитьбу.

В самый тот год, как повез барин Илью в науку, приехал зимой нежданно барин Вышатов из Питера с дочкою Настасьей Павловной и тут же наказал строго-настрого всем говорить, что пустой стоит дом, а его нет здесь и не было.

Так целый год и таился, ни сам ни к кому не ездил, ни к себе не пускал. Все окошки позанавешал, все двери позаколотил и не выходил во двор даже. И барышню никуда не допускал. Только выйдет она по саду прогуляться, а он высунет голову в чердачок и кричит не своим голосом: Даже и в монастырь в самые большие праздники ни барышню не пускал, ни сам не ездил, хоть и совсем рядом. А разбойников все опасался! В окошки решетки железные вправил сам - не доверил людям. Вот раз и приехал к нему капитан-исправник по важному делу, какие-то деньги платить барину требовалось.

Стал настоятельно стучать в ворота, а барин выскочил к нему с пистолетом, встал на ворота и кричит: Так и уехал капитан-исправник, не похлебал.

А барин Вышатов всю ночь на пороге прокараулил. И другую ночь все караул у забора нес, а к утру подняли его без памяти на крыльце. Так и отошел без памяти. Хоронили в монастыре, барин Ляпунов все хлопоты на себя принял и сироту утешал. Потом тетка приехала, хотела к себе везти, в город Пензу. А барин что ни день - в Вышатово. Будто бы даже на коленях перед сиротой становился, в грудь кулаком бил.

Ну, конечно, тетка тут за него встала. По-французски говорить принялся, всех девок своих распустил, книжки почал возить для барышни А она будто все не хотела.

Был слух, что в Питере-то к ней сам великий князь сватался, ну, конечно, ей как обидно! На четвертой неделе поста папенька помер, а к Покрову свадьбу справили. Видел Илья, что переменился барин: Когда надевал власяницу, приказал всех лебедей порезать,- "это,- говорил,- язычники только лебедями занимаются". Теперь опять белые лебеди плавали на тихой воде прудов и кричали тоскливо в гулком парке.

Ходил Илья смотреть церковь, прикидывал план работы. Старый иконостас стоял в ней, и смотрела она пустынно выбеленными стенами. Но не призывал барин. Стали посмеиваться над Ильей люди, говорили:. Подольстился к барину - бока належивает, морду себе нагуливает, марькизь вшивый!

Мы тут сто потов спустили, а он по морям катался, картинками занимался. Ишь долю себе какую вымолил. В господа, что ль, выходишь? Просись, вольную тебе даст барин. Для вас только и работал. Для вас вернулся,- говорил Илья с сердцем. Смеются на тебя и девки.

На какое же тебе положение выходит? Сердились на Илью девки: Намекал бурмистр Козутоп тетке, что по сердцу он его дочке, выхлопочет у барина, возьмет к себе в дом зятем: И на это молчал Илья. Надевал свою шляпу-итальянку, ходил в парке, садился на берегу, вспоминал прошлое. А все не призывал барин. Тогда пошел Илья к барину, доложился через обученного камердинера Стефана. Подал Илья барину план работы.

Повертел барин план работы, сказал, чтобы пустил Илья под куполом к престолу господню впереди великомученицу Анастасию, а не перво-мученика Стефана, похвалил, что не забыл Илья преподобному Сергию положить видное место - Сергий был его ангел,- и сказал:.

Прошло лето, пошли осенние холода с дождями. Задымились риги, ударили морозы, и стала промерзать церковь. Пошел Илья доложиться, что немеют пальцы и надо топить церковь, а то портит иней живописную работу.

Служились службы - мало кто смотрел на обставленные лесами стены. Радовать хочу вас, вот и пишу веселых. А будет и строгое Ты, Илья, над Анастасией особо постарайся, для барыни.

Не ответил Илья, стиснул зубы и еще быстрее заработал. Если моя работа не нравится, сударь, заставьте писать другого. А великомученицу Анастасию я напишу как знаю! Резко и твердо сказал Илья и твердо взглянул на барина. Волей своей вернулся - волей и работать буду. Пришла и прошла весна, переломилось лето, и к Ильину дню, престолу, окончил Илья живописную работу.

Пришел на крыльцо, сказал камердинеру Стефану:. В церковь пошел Илья, разобрал подмостки, встал на самую середину и любовно оглядел стены. Сказала ему душа - "Радуйся, Иерусалиме!

Не было ни души в церкви. Был тогда тихий вечер, и стрижи кружились у церкви. В цветах и винограде глядели со стен кроткие: Алексей - человек божий и убогий Лазарь. Сторожили оружием - Михаил Архангел с мечом, Георгий с копьем и со щитом благоверный Александр Невский. Водружали Крест Веры и письмена давали слепым Кирилл и Мефодий.

Глядели и звали лаской Сергий и Савва. А грозный Илья-мужицкий, на высоте, молниями гремел в тучах. Шли под широким куполом к лучезарному престолу господа святые мученики, мужи и жены,- многое множество,- ступали по белым лилиям, под золотым виноградом А над входом и по краям его - во всю стену - написал Илья Страшный последний суд, как в полюбившейся ему церковке у Тибра.

Шли в цепях сильные мира - к Смерти, а со светильниками-свечами, под золотым виноградом, радостно грядущие в Жизнь Вечную. Шли - голы и босы - блаженные, страстотерпцы, нищие духом, плакавшие и смиренные. Шли они в разноязычной толпе несметной, и, затерявшиеся в веренице светлой, ведомые Илье: Смотрел Илья, и еще больше радовалась душа его.

И не было полной радости. Перебирал всю работу - и не мог вспомнить, чтобы полыхало сердце. И чем дольше смотрел Илья - сильней тосковала душа его: И думал в подымающейся тоске - ужели для этого только покинул волю?

Всю ночь без сна провел он на жесткой койке у себя на скотном, и томили его сомнения. На ранней заре поднялся Илья и пошел в церковь. Белый туман курился в низинах, по Проточку. Сел Илья на старый могильный камень, положил голову в руки и стал думать: И вот, как давно, в яблочном монастырском саду, в охватившей его тяжкой дремоте, сверкнуло перед ним яркой до боли пеной или кипящей водой на мельнице.

Миг один вскинул Илья глазами - и в страхе и радости несказанной узнал глянувшие в него глаза. Были они в полнеба, светлые, как лучи зари, радостно опаляющие душу. Таких ни у кого не бывает. На миг блеснули они тихой зарницей и погасли.

В трепете поднялся Илья, смотрел сквозь слезы в розовеющее над туманом небо - в потерянную радость:. В прозрачном и чутком сне,- видел он,- перекинулась радуга во все небо.

Плыли в эти небесные ворота корабли под красными парусами, шумели морские бури; мерцали негасимые лампады-звезды; сверкали снега на неприступных горах; золотые кресты светились над лесными вершинами; грозы гремели, и наплывали из ушедших далей звуки величественного хорала; и белые лилии в далеких садах, и тихие яблочные сады, облитые солнцем, и радость святой Цецилии, покинутой за морями В этот блеснувший миг понял Илья трепетным сердцем, как неистощимо богат он и какую имеет силу.

Почуял сердцем, что придет, должно прийти то, что радостно опаляет душу. Пришел в церковь, и показалось ему, что сегодня праздник. Вышел на погост у церкви, увидал синий цикорий на могиле и посадил в петлицу. Вспомнил, как сдавал на виллах свою работу.

В белом платье была новая госпожа - в первый раз видел ее Илья так близко. Юной и чистой, отроковицей показалась она ему. Белой невестой стояла она посреди церкви, с полевыми цветами. Радостный и смущенный смотрел Илья на ее маленькие ножки в белых туфлях: Смотрел на нее Илья - и слышал, как бьется сердце.

Увидел всю нежную красоту ее - радостные глаза-звезды, несбыточные, которых ни у кого нет, кроткие черты девственного лица, напомнившие ему его святую Цецилию, совсем розовый рот, детски полуоткрытый, и милое платье, падающее прямыми складками.

Он стоял как в очаровании, не слышал, как спрашивает барин:. Как тихие голоса в органе был ее голос, как самая нежная музыка, которую когда-либо слышал Илья, были ее слова.

Он, словно поднятый от земли, смотрел на это неземное лицо, лицо еще никем не написанной Мадонны, на ее неопределимые глаза, льющие радостное, казалось ему, сияние. Он не мог теперь отвести взгляда, все забыв, не слыша, что барин уже другой раз спрашивает:.

Стоял Илья как во сне, затих-затаился. Смотрел на то место, где стояла она, вся светлая. Увидал на полу полевую гвоздичку, которую она держала в руке, и поднял радостно. И весь день ходил как во сне, не здешний: Весь этот будто праздничный день не находил себе места. Выходил на крылечко, смотрел вдоль аллеи парка, Зашел Каплюга:. А вечером пришел на скотный двор камердинер и потребовал к барину:.

В сладком трепете шел Илья: Но барин сидел один, перекладывал на столе карты. Желает барыня икону своего ангела, великомученицы Анастасии. Пошел не к себе, а бродил до глубокой ночи у тихих прудов, смотрел на падающие звезды и думал об Анастасии.

Крадучись подходил к барскому дому, смотрел на черные окна. Не было обидно Илье. Взял он за плечи горбатого Дему, потряс братски и посмеялся, вспомнил:. И пошел парком, не зная, что с собой делать. Опять к прудам вышел, спугнул лебедей у каменного причала: Поглядел, как размахнулись они в ночную воду.

Ходил и ходил по росе, отыскивал в опаленном сердце желанный облик великомученицы Анастасии. Не уставно писал, а дал ей белую лилию в ручку, как у святой Цецилии в Миланском соборе.

Смотрела Анастасия, как живая. Дал ей Илья глаза далекого моря и снежный блеск белому покрову - девство. Зашли господа посмотреть работу. Удивился барин, что готова.

Не смея взглянуть, подал Илья своей госпоже икону. Смотрел Илья на госпожу свою, на ее бледные маленькие руки. Все жилки принял в себя, все бледно-розовые ноготки на пальцах. И темные, бархатные брови принял, темные радуги над бездонным морем, и синие звезды, которые не встречал ни на одной картине по галереям. Вливал в себя неземное, чего никогда не бывает в жизни. Удивился на него барин: А она осматривала почерневшие стены с вылезавшей паклей и повешенные работы. В первый раз назвал ее так; потом, когда вспоминал все это, краснел-думал: Она посмотрела, будто залила светом:.

Все краски и все листы пересмотрела она. Увидала мученика, прекрасного юношу Себастиана в стрелах,- смотрела, будто молилась. И Илья молился -. Ушла она, и осталась мука сильнее смерти. Упал Илья на колючий войлок, жесткое свое ложе, сдавил зубы и облился слезами. Знаю, не увижу покоя. И нет у меня жизни Плывет тебе счастье, Илья. Понежишься - гляди, и подушку вылежишь с одеялом. Не сказал им Илья ни одного слова. Остался стоять, закрыл руками лицо, повторял мыслями:.

Смотрел в темноту ночи - и видел ее, светлую госпожу свою. Менялось ее лицо, и смотрела из темноты великомученица, прекрасная Анастасия. И она менялась, и светились несбыточные глаза - два солнца.

В сладкой радости-муке упал Илья на колени, припал губами к старому полу, где она стояла, и целовал доски. Всю ночь метался Илья по своей каморке, выходил на крыльцо, слушал, как стрекочут кругом кузнечики в деревьях, как оставшиеся за морем цикады.

Взглянул Илья на присланную кровать - не лег. Жутко было ложиться на посланное ею, будто совершишь святотатство. Лег на войлок и заснул крепко. Проснулся - только-только подымалось за прудами солнце. Пошел на плотину, прошел дальше, к Проточку. Пошел дальше, по монастырской дороге. Лесом шел - пел. Охватывала его радостно тишь лесная. Отозвалось в светлом утре, в чвоканье и посвисте красногузых дятлов и в гулком эхе разгульное. И запел Илья гулевую-лесовую песню:.

Радость неудержимая закрутила Илью. Бил он палкой по гулким соснам и пел. И по сторонам отзывалось гулко и далеко:. Кончился лес - и увидал Илья белый монастырь над Нырлей, с золочеными главами-репами. Стал Илья на бугре и смотрел жадным, берущим взглядом. На белый простен собора смотрел - на полдень. Свистнул и пошел в монастырь. Хлопочите у барина, а я хоть завтра. А через месяц младой Георгий на белом коне победно разил поганого Змея в броне, с головой как бы человека.

Дивно прекрасен был юный Георгий - не мужеского и не женского лика, а как ангел в образе человека, с бледным ликом и синими глазами-звездами. Так был прекрасен, что послушницы подолгу простаивали у той стены и стали видеть во сне И пошло молвой по округе, что на монастырской стене - живой Георгий и даже движет глазами. Словно что потерявший, ходил он по аллеям парка в своей итальянской шляпе. Смотрел на небо, на осыпающиеся листья. Сквозило в парке, и ясней забелел теперь длинный господский дом, где по вечерам играли на фортепьянах.

Лебедей рисовал Илья, и осенний остров, и всегда пустую липовую аллею с желтыми ворохами листьев. Каменные плотины писал Илья - вверху и внизу, с черными жерлами истоков. Все было обвеяно печалью. С тоской думал Илья: Вот уже и птиц не стало, летят гуси за солнцем. Слушал, как посвистывают осеннички-синицы.

Слышал Илья - опять заскучал барин. Говорили, будто ездить начал на хутор, где жили "на полотнянке" девки. Сидел раз Илья у каменного причала, зарисовывал от нечего делать: А что же дальше? И стало ему до боли тоскливо, что не остался у Терминелли. Старые камни вспомнил, белые дороги, веселые лица, соборы, радостные песни и тихую маленькую Люческу с цветами.

И Панфила с ящиками вспомнил, как ели баранину и сидели у моря, свесив ноги. В тоске думал Илья: Верно, что и старой было довольно. С минуту так постояли они оба, не раз встречаясь глазами.

Как на солнце смотрел Илья, как на красоту, сошедшую с неба, смотрел, затаив дыханье. Вы должны получить волю. Вскинул глаза Илья, обнял ее глазами и сказал с болью:.

Взглянул на нее Илья - один миг,- и сказал этот взгляд его больше, чем скажет слово. Долгим, глубоким взглядом сказала она ему, и увидал он в нем и смущенье, и сожаление, и еще что-то Словно она в первый раз узнала и поняла его, юношески прекрасного, с нежно ласкающими глазами, которые влекли к нему девушек за морями. Смело, как никогда раньше, посмотрел на нее Илья захотевшими жить глазами. Смотрел вслед ей, пока не повернула она в крестовую аллею.

На Рождество Богородицы пошел в монастырь Илья, как ходил в прежнее время. Всегда была ему от монастыря радость. Остановился на плотине, увидал себя в светлой воде и усмехнулся - вот он, маркиз-то! Раскинулась под монастырем знакомая ярмарка. Только тогда об этих делах не говорили.

Много рассказов ходит про Ляпуновку. Тетрадь эту передал дьячку сам Илья накануне смерти. Тысячи путей господней благодати, а народ жаждает радости…. Умный, ученый был архиерей тот и хорошо знал тоску человеческого сердца. Был Илья единственный сын крепостного дворового человека, маляра Терешки, искусного в деле, и тягловой Луши Тихой. Матери он не знал: Топтали его свиньи и лягали телята; бык раз поддел под рубаху рогом и метнул в крапиву, но божий глаз сохранял, и в детских годах Илья стал помогать отцу: Тогда от стыда и страха убежал Илья к тетке на скотный и, втайне от нее, хоронился в хлеву, за соломой, выхлебывая свиное пойло.

Но не избежал наказания и опять был приставлен к трубкам. Звали люди барина Жеребцом. Был он высок, тучен и похотлив; все пригожие девки перебывали у него в опочивальной.

Был он сроду такой, а как повыдал дочерей замуж, а сына прогнал на службу, стал как султан турецкий: Даже и совсем недоростки были. Помнил Илья, как кинулся на барина с сапожным ножом столяр Игнашка, да промахнулся и был увезен в острог.

Но стал барин хиреть и терять силы. Тогда водили к нему особо приготовленных девок: Тяжело и стыдно было Илье смотреть на такие дела, но по своей обязанности состоял он при барине неотлучно. Даже требовал от него барин ходить нагим и смотреть весело. Тогда приказывал ему барин-тиран делать разные непотребства, а сам сидел на кресле, сучил ногами и курил трубку. После обедни он остался в храме один и стал молиться украшенной лентами золотой иконе.

Илья заплакал и сказал про свое горе. Тогда взяла его монахиня за руку и велела молиться так: Скушай просвирку, и укрепишься. Дала из мешочка просвирку, покрестила и вывела из храма. Должно быть, это был отзвук.

Утоп наш Жеребец проклятущий на мельнице, не по своей воле! Туточки верховой погнал на деревню, кричал…. Завертела его как бешеная, зацеловала. Возрадовался Илья в сердце своем и не сказал никому про свою молитву. Положил господь на весы правды своей слезы рабов и покарал тирана напрасной смертью. Всю жизнь снился Илье старый барин: Стал на власть молодой барин, гвардии поручик Сергий Дмитриевич.

Стало при нем много веселей. Старый медведем жил, не водился с соседями, а молодой погнал пиры за пирами. Стали плавать на прудах лебеди. Опять отошел Илья к отцову делу: Не хуже отца работал. Вырезал себе Безносый долгую орешину и доставал до лысины самого заднего старика, у которого и зубов уже не было. Плакали в голос старики, молили барина их похерить. Господская наука всем мукам мука! Пришел барин прослушать обученье и подарил Илье за старание холста на рубаху, новую шапку к зиме и гривну меди на подмонастырную ярмарку, что бывает на Рождество Богородицы.

Пригоршню сладких жемков, корец имбирных пряников и полную шапку синей и желтой репы накупил он на ярмарке; три раза проползал под икону за крестным ходом и щей монастырских с сомовиной наелся досыта.

Слушал слепцов, нагляделся на медведя с кольцом в ноздре. Помнил до самой смерти тот ясный, с морозцем, день, засыпанные кистями рябины у монастырских ворот и пушистые георгины на образах. Пели они гулевую песню, перекликались.

Запретная была эта песня, шумная: Так и заходит бор:. Прошло половодье, стала весна, и в монастыре начали подновлять собор. Лежало сердце Ильи к монастырской жизни: Хорош был и колокольный набор и вызвон: Уж собираться было отцу уходить в монастырь на работу, и барин стал собираться в отъезд, в степное имение, до осенней охоты. Тогда нашла на Илью смелость. Подобрался Илья кустами, стал выжидать тихой минутки.

Он глядит в парк, в широкую аллею, с черной Флорой на пустой клумбе. Он невысокий, длинный, подковой, с плоскими колонками и огромными окнами по фасаду — напоминает оранжерею. Входят со смехом, идут анфиладой: Смотрит немо карельская береза, красное дерево; горки, угольные диваны-исполины, гнутые ножки, пузатые комоды, тускнеющая бронза, в пыли уснувшие зеркала, усталые от вековых отражений.

Молодежь выписывает по пыли пальцами: Анюта, Костя… Оглядывают портреты: Портрет в овальной золоченой раме. Очень молодая женщина в черном глухом платье, с чудесными волосами красноватого каштана. На тонком бледном лице большие голубые глаза в радостном блеске: И порыв, и наивно-детское, чего не назовешь словом. Стоят подолгу, и наконец все соглашаются, что и в удлиненных глазах, и в уголках наивно полуоткрытых губ — горечь и затаившееся страдание.

Мужчины — в мимолетной грусти несбывшегося счастья; женщины затихают: Сторож шлепает голой грязной ногой на табуретку, снимает портрет с костыля, держит, будто хочет благословить, и барабанит пальцами: И все начинают вполголоса вычитывать на картонной наклейке выписанное красиво вязью, с красной начальной буквой:. Родилась года майя Выпись из родословной мемории рода Вышатовых, лист Особливо поразили Его глаза оной, и Он соизволил сказать: А наутро прибыл к отцу ее, гвардии секунд-майору Павлу Афанасьевичу Вышатову, флигель-адъютант и привез приглашение во дворец совокупно с дочерью Анастасией.

О, сколь сия Монаршая милость горестно поразила главу фамилии благородной! Мерцающие, несбыточные глаза смотрят, хотят сказать: Идут к церкви, за парком.