Skip to content

Егише Чаренц. Избранное Егише Чаренц

У нас вы можете скачать книгу Егише Чаренц. Избранное Егише Чаренц в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

И не смотри уныло. Внезапно оборвется эта нить. И рухнет все, что свято, что не свято В моей судьбе. А песня будет жить, Как будто не моя она, а чья-то. Как свет в трясину, жизнь моя уйдет, Природа долг с достоинством исполнит. И тот, кто эту песню запоет, Увидишь, обо мне-то и не вспомнит. Я наполнял тобою каждый стих, В них грусть твоя, твои улыбки пели. В них горечь крыльев трепетных моих, Что так тебя обнять и не сумели.

Мой мглистый вечер — здесь, хоть он не зван. Как превозмочь предчувствие разлуки? Как выпить предназначенный стакан, Чтоб ни душа не дрогнула, ни руки? Все гуще мрак, все тягостнее мгла, Глаза в глаза прощально отразились. Не прокляни же эти два крыла, Они в тоске всю жизнь к тебе стремились. Я видел во сне: Я видел - она, в шитье золотом, Под белой фатой плыла под венец, Ей в ноги упал, взмолился: По сердцу верблюд пронес бубенец.

Растоптан вконец, навек одинок Остался лежать в дорожной пыли Но слышать я мог, Как сладостный звон качался вдали. Ты тлеешь и тлеешь во мне, Во мне разгораешься ты, На мерно-извечном огне Кристальной своей чистоты. Я беден, несчастен и сир, Скорблю, как моя страна, Которую бросил мир И как мне тебя позвать: Губами припасть - к губам? О, как мне тебя позвать, Чтоб встретиться снова нам?! Я солнцем вскормленный язык моей Армении люблю, Старинный саз, надрывный лад и горький плач его люблю.

Люблю цветов горячий плеск, пьяняще-тонкий запах роз, И наирянок чуткий стан в обряде танца я люблю. Люблю густую синь небес, озерный блеск, прозрачность вод И солнце лета, и буран, что гулом глухо с гор идет, И неприютный мрак лачуг, и копоть стен, и черный свод, Тысячелетних городов заветный камень я люблю. И где бы ни был, не забыть - ни наших песен скорбный глас, Ни древнего письма чекан, молитвой ставшего для нас.

Как раны родины больней ни ранят сердце каждый раз, Я - и в крови, и сироту - свой Айастан, как яр, люблю. Для сердца, полного тоски, другой мечты на свете нет, Умов светлее, чем Кучак, Нарекаци - на свете нет. Вершин, седей, чем Арарат, свет обойди - подобных нет,. В глазах все краски мира — как в ночном Бездонном небе огненные звезды. Бродяжьи песни, звонкий бег карет, Круженье улиц — все на сердце ляжет И превратится в дивный полубред, Которого душа поэта жаждет.

Пусть тысяча мужчин ей были любы, Я чувствую ее святую дрожь И девственно трепещущие губы. Да, путь поэта неисповедим.

Вам кажется, что он бесцельно бродит, А он душой летит к мирам другим, Но и у звезд покоя не находит. Его глаза печальны и чисты. Целуя губы женщины случайной, Он в то же время видит тень сестры И молится на этот образ дальний. Что миру песня грез его и мук, Рожденная в томленье безрассудном?

Но в смертный час он улыбнется вдруг И скажет: Протяжный крик — бредов. Мир безобразен, темен, беспросветен И табунами желтых скакунов Несется по земле осенний ветер.

Порыв, Опять порыв — Осенняя беда. Клубится пыль, взлетают к небу смерчи, Как будто ошалевшие стада От ужаса несутся прямо к смерти. Осенний город — мертв. На всем беды, не всем несчастья признак. И если вдруг прохожий промелькнет, Он в этой мгле и сам, как желтый призрак. Как долгие осенние дожди, Идут уныло улицы сквозь город. И никакой надежды впереди. Всюду грязь и холод. Осенний ветер — зол. Он мечется, беснуется, лютует, В агонии свершая произвол, И для него преград не существует.

Там загрохочет, там задребезжит, Там всякий хлам проносит меж домами И сам зловеще птицею летит, Рождая гром железными крылами. Но, видя как дома слепы и серы, Осенний ветер смотрит на бульвар Зрачками крови жаждущей пантеры. А там деревья с ужасом в глазах, Как в рубища одетые старухи, Рвут волосы на желтых головах И горестно заламывают руки.

И впредь Уже им крон широких не раскинуть. И слышите, как смерть Хрипит над ними: Примите боль деревьев, что стоят Распятьями по горестным бульварам. Спасайте мир, что солнечен и светел, Пока и вас самих не растоптал, Беспечных ваших душ не разметал Ревущий над землей осенний ветер.

Кто встретится на жизненном пути, Таком нелегком и таком недолгом? Кто поцелует, нежностью дыша? Кто зарыдает горько надо мною? Я чувствую, что в мире есть душа, Живущая моей тоской и болью. Мне чудится порой, что голос мой, Мой каждый нерв и все мои страданья — Лишь отголосок той души живой, Блуждающей в просторах мирозданья.

Я будто растворен в ее мечте, И все, что есть в ней, — только оглашаю, А мнится мне в житейской суете, Что я свои терзанья выражаю. Привет тебе, далекий брат и друг, Неведомый, но понятый заране! Пусть сердца моего надрывный стук Прорвется к вам, грядущие земляне.

Он вырвется из нашей кутерьмы Свидетелем тревоги многоликой. Местонахождение могилы поэта до сих пор неизвестно. Палачи пытались стереть саму память о нем: Многие произведения Чаренца переведены на русский язык. Сам он перевел на армянский многих русских зарубежных классиков — Пушкина, Лермонтова, Маяковского, Гете, Гейне, Уитмена. В бывшей ереванской квартире Чаренца в году открыли его дом-музей.

В армянской столице поэту поставлен памятник, его именем названы улица, школа и Государственный музей литературы и искусства. Город Чаренцаван на реке Раздан назван в честь поэта. Портрет Чаренца украшает купюру в драм, его именем назван сорт армянского коньяка. Я солнцем вскормленный язык моей Армении люблю, Старинный саз, надрывный лад и горький плач его люблю.

Люблю цветов горячий плеск, пьяняще-тонкий запах роз, И наирянок чуткий стан в обряде танца я люблю. Люблю густую синь небес, озерный блеск, прозрачность вод И солнце лета, и буран, что гулом глухо с гор идет, И неприютный мрак лачуг, и копоть стен, и черный свод, Тысячелетних городов заветный камень я люблю. И где бы ни был, не забыть - ни наших песен скорбный глас, Ни древнего письма чекан, молитвой ставшего для нас.

Как раны родины больней ни ранят сердце каждый раз, Я - и в крови, и сироту - свой Айастан, как яр, люблю. Для сердца, полного тоски, другой мечты на свете нет, Умов светлее, чем Кучак, Нарекаци - на свете нет. Вершин, седей, чем Арарат, свет обойди - подобных нет, Как недоступный славы путь - свою гору Масис люблю! Barev Today 13 марта ; Изображение Егише Чаренца на банкноте. Подписаться на рассылку Подписаться.