Skip to content

Ду Фу. Стихотворения Ду Фу

У нас вы можете скачать книгу Ду Фу. Стихотворения Ду Фу в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Шухань, Вэй и У, постоянно враждовавших между собой. Ду Фу - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки LibKing. Отзывы читателей о книге Ду Фу. В переводах разных авторов, автор: Читайте комментарии и мнения людей о произведении. В переводах разных авторов.

Похожие книги на "Ду Фу. В переводах разных авторов" читать онлайн бесплатно полные версии. Ду Фу читать все книги автора по порядку Ду Фу. В переводах разных авторов отзывы Отзывы читателей о книге Ду Фу. Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв или расскажите друзьям.

На пол черпак бросаю Нету вина в бочонке, Еле краснеют угли Вот и сижу во мраке. Непроходим, как прежде, Путь до родной сторонки. В воздухе, как Инь Хао, Пальцем пишу я знаки.

Страна распадается с каждым днем. Но природа — она жива: И горы стоят, и реки текут, И буйно растет трава. Трагедией родины удручен, Я слезы лью на цветы. И вздрогнет душа — если птица вдруг Крикнет из темноты. Три месяца кряду горят в ночи Сигнальных костров огни. Я дал бы десять тысяч монет За весточку от семьи.

Хочу надеть головной убор, Но так ослабела плоть, И волосы так поредели мои, Что шпилькой не заколоть. В неспокойное время родиться тебе довелось, О тебе позаботиться сможет лишь добрая мать. У Оленьих Ворот я мечтал поселиться с семьей, А теперь даже письма отвык от жены получать. Меж землею и небом мельканье знамен боевых, Даже горы и реки безмолвно скорбят за меня: Если б только я знал, что когда-нибудь свидимся мы, То сумел бы дождаться счастливого этого дня. Закат В своем сиянье золотом Поток лучей Бросает на равнину.

Когда я гостем Возвращаюсь в дом, Меня встречает Гомон воробьиный. И домочадцы Так изумлены, Что я для них Как бы окутан дымом: Из бурь Гражданской смуты и войны Случайно я Вернулся невредимым. Соседи за стеной, Сойдясь в кружок, Не устают Судачить и толпиться.

Но я свечу зажег, Чтобы всю ночь Родные видеть лица. Когда — старик Домой вернулся я, То не забыл Вчерашнюю тревогу. Сынишка Не отходит от меня, Боится: Снова я уйду в дорогу.

Я помню Год всего тому назад, Бродя в жару, Мы с ним искали тени. А ныне Ветры зимние свистят, О чем ни думаешь Душа в смятенье. Куры Подняли бесстыдный гам, Петухам Повоевать охота. Только Разогнав их по местам. Я услышал Стук в мои ворота. Пять почтенных стариков Пришли, Пожелали Странника проведать.

Чайники с собою Принесли Просят Их изделие отведать. Извиняются За вкус вина Некому теперь Работать в поле. Все еще Не кончилась война И подарок Скромен поневоле. Спел я песню, Спел и загрустил. Поглядел И все полны печали. Цветы перед входом скрывает вечерняя тень, И с криками птицы летят под зеленый навес.

Спускаются звезды, и хлопают cтворкн дверей, И светит луна, озаряя все девять небес. Слышу, сторож ключами звенит, И ветер доносит подвесок нефритовых звук.

Мне поутру рано с докладом идти во дворец. Седьмой, осенний месяц, День шестой. Страдаю я Жара и пыль везде. Сижу Перед расставленной едой, Но не могу Притронуться к еде. Наступит ночь И ночи я не рад, Коль скорпионы Приползут ко мне. Потом, попозже, Мухи налетят, И станет Нестерпимее вдвойне. Затиснутый В чиновничий халат, Хочу кричать Неведомо куда: Вот если б мне Ступить босой ногой На толстый лед Могучих этих гор!

Но сегодняшний Прекрасен вечер При свече сидим С тобою вместе. Молодость ушла Бродить по свету, Головы у нас Седыми стали. Спросишь о друзьях Иных уж нету, И душа Сгорает от печали. Нужно было Два десятилетья, Чтоб я вновь вошел В твои покои.

У тебя, гляжу, Жена и дети, И детей Не двое и не трое. С уважением Меня встречая, О дороге Спрашивают длинной. Но, вопросы эти Прерывая, За вином Ты посылаешь сына. В деревне Шихао Я в сумерки остановился, Чиновник орал там, Крестьян забиравший в солдаты. Хозяин — старик Перелез за ограду и скрылся, Седая хозяйка На улицу вышла из хаты. О чем раскричался Чиновник в деревне унылой, Ругая старуху, Что горькими плачет слезами?

Чиновнику долго Я слышал — она говорила: Один написал нам В письме из далекого края, Что двое погибли В жестоких боях на границе. Он жив еще, третий, Но это недолго, я знаю, С тремя сыновьями Мне надо навеки проститься. Нет больше мужчин здесь, Все в доме пошло по-иному, Мой внук еще мал Материнскою кормится грудью.

А матери юной Нельзя даже выйти из дому Все платье в лохмотьях И стыдно, чтоб видели люди. Слаба моя старость, Но я потружуся с охотой, Прошу, господин, Не считайтесь, пожалуйста, с нею: И если меня вы Возьмете в Хэян на работу, То утренний завтрак Я там приготовить успею".

Глубокою ночью Затихли стенания эти, Потом я сквозь сон Заглушенное слышал рыданье. Когда же в дорогу Отправился я на рассвете Один лишь старик Пожелал мне добра на прощанье. Все еще мира Нет на белом свете, Я стар и слаб, Но нет и мне покою. Погибли внуки, И погибли дети, Зачем же я Помилован судьбою? Иду из дома, Бросив посох грубый, Пусть спутников Ничто не беспокоит Мне повезло, Что сохранились зубы, И только Кости старческие ноют.

Начальника, Как это подобает, Приветствую, Чтоб было все в порядке. Жена-старуха На ветру рыдает, Ей холодно, А платье без подкладки.

Не навсегда ли Наше расставанье? Но за нее Душа моя в тревоге. И, уходя, Я слышу причитанья О том, чтоб я Берег себя в дороге. Крепки в Чанъани Крепостные стены, Защищены Речные переправы. Теперь не то, Что было под Ечэном, Где погибали воины Без славы.

Бывают в жизни Встречи и разлуки, Но самому для них Как выбрать время? Я вспоминаю юность На досуге И тягостно Вздыхаю перед всеми. По всей стране В тревоге гарнизоны, В огнях сигнальных Горные вершины. А трупы свалены В траве зеленой, И кровь солдат Окрасила долины. Теперь не сыщешь Радости в Китае, Так неужели ж Уклонюсь от долга?

Убогую лачугу Покидая, В тоске и горе Ухожу надолго. Луна — как и солнце: Она остановки не знает. Вчерашняя ночь Разделила нам осень и лето. Цикада в траве Непрерывно звенеть продолжает, А ласточка к югу Уже улетела с рассвета.

Всю жизнь я стремился Уйти в одиночество, в горы, И вот уже стар А свое не исполнил желанье. Давно бы я бросил Служебные дрязги и ссоры, Лишь бедность мешает мне Жить в добровольном изгнанье. Как до семьи Дорога далека! И жизнь, и смерть Проходят между нами. Бесцельно письма посылать, Пока Оружие не брошено Врагами.

Боюсь, что мой брат не отыщет дорогу домой. Сейчас он идет берегами замерзшей реки, И птицы над ним в темноте замирают лесной. Спешит он скорей возвратитьея в свой маленький дом: Давно его ждет под деревьями сада жена. Она-то уж знает, что это их дядюшка Ду, Лентяй и бездельник, его задержал допоздна. Как же вы оказались в заброшенных этих краях, Где осенние ветры тоску нагоняют и страх? Под дождем увядают кусты хризантем во дворе, Опадают под инеем лотосы в старых прудах. Только вы остаетесь по-прежнему духом крепки, Понимая, что все в этом мире лишь пепел и прах.

Вот мы встретились снова, беседуем ночь напролет, И сияет для нас золотая луна на холмах. За дощатым забором, где добрый отшельник живет, Овощами на грядках всю осень богат огород. Свежим луком зеленым не высохла даже роса Он наполнил большую корзину подарок мне шлет. Я сравню этот лук с разнотравьем зеленых полей, А головки хрустящие яшмы отборной белей.

Стариковские годы мне холодом сводят живот, Но наваришь горячего супа, и жить веселей. Дряхлею с годами, ленивый и глупый старик, О завтрашних нуждах задуматься мне недосуг, Захочется есть расспрошу о богатых краях; Замерзнув, подумаю: Сейчас в Ханьюане, хотя наступает зима, Похожа на осень прохлада ноябрьских дней. Деревья и трави не начали даже желтеть, А горы и реки манят красотою своей.

В Каштановом городе тоже неплохо живут: Поля и луга обступают высокий хребет, Крестьяне готовят на ужин дешевый батат, И дикого меда нетрудно найти на обед.

Ростками бамбука мы сможем украсить наш стол, Для рыбного промысла лодку сумеем нанять. Хотя говорят, что дорога туда далека, Привыкнув к скитаньям, я в путь собираюсь опять. В Циньчжоу живем мы у самых дорог столбовых: По правде сказать, опасаюсь я жизни такой, Ведь я по натуре не склонен к мирской суете И даже в горах остаюсь со своею тоской.

В долинах Циньчжоу не встретишь причудливых скал, Поля гарнизонные скудный дают урожай. Ну, чем же под старость сумею утешиться здесь! И вот покидаю я этот безрадостный край… Окрасил закат одинокую крепость в горах, Встревожились птицы на башнях стены городской. В ночной темноте мы в далекий отправились путь, Чтоб утром коней напоить родниковой водой. Рассыпались в небе осколки мерцающих звезд, Во мгле предрассветной густые туманы легли. О, как велико ты, пространство земли и небес!

Дорога моя исчезает в бескрайней дали. Если б смерть разлучила нас Я бы смирился, поверь, Но разлука живых Для меня нестерпима теперь, А Цзяннань — это место Коварных и гиблых болот, И оттуда изгнанник Давно уже писем не шлет. Закадычный мой друг, Ты мне трижды являлся во сне, Значит, ты еще жив, Значит, думаешь ты обо мне.

Ну, а что, если это Покойного друга душа Прилетела сюда, В темноту моего шалаша?.. Прилетела она Из болотистых южных равнин, Улетит — и опять Я останусь во мраке один.

Ты в сетях птицелова, Где выхода, в сущности, нет, Где могучие крылья Не в силах расправить поэт. Месяц тихим сияньем Мое заливает крыльцо, А мне кажется — это Ли Бо осветилось лицо. Там, где волны бушуют, Непрочные лодки губя, Верю я, что драконы Не смогут осилить тебя. Цзяннань — местность к югу от реки Янцзы. Дракон — в китайской мифологии покровитель водной стихии.

Длинная лопата с ручкой деревянной, Стала ты отныне для меня единственной надеждой. Желтого батата не найти под горным толстым снегом, Не спасут от ветра старые заплаты, тощие одежды. Вот бреду устало со своей лопатой и пустой котомкой, Плачут мои дети в утлой комнатенке за глухой стеною. Я вторую песню допою лихую, Пусть в домах напротив слушают cоседи и грустят со мною.

У меня есть братья, у меня есть братья в стороне далекой. Кто из них троих прежних сил своих сохранил немного? Суждено всю жизнь расставаться нам — не дождатьcя встречи, И степная пыль поднялась вокруг — не видна дорога. На восток летят гуси чередой, журавли — за ними, Как бы я хотел унеcтиcь им вслед и до вас добраться! Эту третью песнь трижды пропою. Если здесь умру, то моих костей не найти вам, братцы. Солнце вечернее, спрятавшись в вязах и тутах, Греет усталого путника старое платье.

Много чудесного встретив на горных дорогах, Вдруг у небесной черты оказался опять я. Всюду встречаются лица людей незнакомых, Срок возвращенья домой никогда не настанет. Воды великого Цзяна стремятся к востоку, Так же томительно тянутся годы скитаний. В городе славном есть много усадеб цветущих, Даже зимой в них деревья покрыты листвою.

Всюду разносится имя чудесного града: Флейты поют и свирели звучат надо мною. Дивно звучат, но внимает им путник с печалью, С берега глядя на быструю воду речную. Птицы летят — возвращаются в старые гнезда, Мне ж никогда не увидеть сторонку родную. Вот и луна на небо вышла ночное, Звезды вокруг замерцали трепещущим светом. С давних времен люди привыкли к скитаньям, Мне ль одному думать с тоскою об этом! Как тоскливо идти чередой бесконечных дорог, На речном берегу возвращаться в пустое жилье!

В одинокой глуши ты решил разыскать старика, И исчезла тоска этим утром не стало ее. Ты готов разделить все заботы о нашем жилье, Вот и деньги привез, по зеленым проехав полям. На чужой стороне у меня есть единственный брат: Не считает за труд по-соседски наведаться к нам.

Ни ива, ни вяз с ней не могут сравниться царит надо всеми она, Ни слива, ни тополь с листвою зеленой она все равно зеленей. Хотел бы укрыться я в ветках тенистых на долгую тысячу лет. Пожалуйста, вышлите саженцев стройных с пучками надежных корней. С господином Вэй Янем прощаемся мы, он приехал меня навестить. Зная то, как люблю я картины его, подарил свою живопись мне. Взял он тут же истертую старую кисть и, как будто играя, взмахнул, И увидел я словно оживших коней на широкой восточной стене.

Вот один наклонился к траве, а другой поднял морду и тихо заржал. Но промчатся стремительно тысячу верст по дороге они столбовой. В наше страшное время хотел бы иметь я таких быстроногих коней, Чтоб служили мне верно до смертного дня, чтобы умерли вместе со мной. Вот и прожили мы половину стремительной жизни.

Надвигается осень, и холодно в доме пустом. Разрешите спросить, дорогой губернатор Пэнчжоу, Не поможете ль нищему ломаным медным грошом? В глухой деревне В день "Холодной пищи" Опавшие Кружатся лепестки. Восходит солнце, Осветив жилища, И в легкой дымке Отмель у реки. Крестьяне пригласят Пойду к их дому, Пришлют подарки Не отвергну их. Здесь все друг c другом Хорошо знакомы, И даже куры Спят в дворах чужих.

За эти дни Подъем весенних вод Усилился С тревожной быстротой. И маленькая отмель У ворот Грозит Совсем исчезнуть под водой. Бакланы Весело кричат вcе дни Над самою Поверхностью воды. Мы радуемся Так же, как они, Но все же Опасаемся беды. Вода бушует ночью Все сильней И на два фута Поднялаcь опять. Пройдет Совсем еще немного дней И мне придется Дом свой покидать.

У переправы — рынок. Там лодками торгуют День-деньской. А то б купил одну И привязал к забору Над рекой. Когда бреду Тропинкою знакомой, Всегда топорик Я беру в дорогу.

Деревья тень бросают Возле дома, Рублю негодные А все их много. Кизиловые Я не вырубаю, А вот цзиси Вовек щадить не буду. Негодное, Теперь я это знаю, Роскошно Разрастается повсюду.

Весенним днем, На берегу покатом, Цветы переплелись Сплошною чашей. Шатаюсь, Опьяненный ароматом, Поистине, Боюсь весны пьянящей. В стихах или вине Была б охота Сравнюсь С любыми сыновьями века: Так что не надо Сбрасывать со счета Меня Уже седого человека. Одинокий мой дом Далеко от отчизны поставлен, За пустынными рощами Гор голубеет гряда. Слышу флейт голоса То солдаты грустят на заставе, Вижу, как по реке Проплывают на север суда. Я, приехав сюда, Постоянно болел в Сычуани, О, когда же дождусь Своего возвращенья поры?

Осенний ветер Дует все сильней, Дела свои Разбойничьи верша. Он с тростниковой Хижины моей Сорвал Четыре слоя камыша. Часть крыши Оказалась за рекой, Рассыпавшись От тяжести своей. Часть, Поднятая ветром высоко, Застряла на деревьях Средь ветвей. Остатки — в пруд слетели За плетень, И крыша вся Исчезла, словно дым.

Мальчишки Из окрестных деревень Глумятся Над бессилием моим. Рот пересох мой, Губы запеклись, Я перестал На сорванцов кричать.

На стариковский посох Опершись, У своего окна Стою опять. Стих ветер Над просторами земли, И тучи стали, Словно тушь, черны. Весь небосклон Они заволокли, Но в сумерках Почти что не видны. Ложусь под одеяло В тишине, Да не согреет Старика оно: Сынишка мой, Ворочаясь во сне, Поистрепал его Давным-давно.

А дождь Не то чтобы шумит вдали. Вспоминаю — мне было пятнадцать тогда я мальчишкой в душе оставался. Словно бурый теленок беспечен я был, убегая стремглав за ограду. А когда в благодатные дни сентября всюду груши и финики зрели, Я, бывало, взбирался по тысячу раз на деревья осеннего сада. Но теперь наступила иная пора пятьдесят мне исполнится скоро.

Я гораздо охотней сижу или сплю и с трудом поднимаюсь с постели. И хотя я шутить заставляю себя, принимая почетного гостя, Не избавиться мне от назойливых дум, и заботы совсем одолели. Я домой возвращаюсь, и снова меня всюду голые стены встречают. И жена моя добрая видит опять на лице моем те же печали. Сыновья ж мои неслухи знать не хотят никакого к отцу уваженья Все кричат от обиды, что вновь на обед ничего им сегодня не дали. Южные земли долго не знали дождя, Только сегодня стало темнеть над рекой.

Тучи повисли в утреннем небе пустом, Хлынул внезапно на землю дождь проливной. Ласточек стаи в гнезда забились свои, Свежестью леса остро запахло вокруг. Дождь по соломе стучит, Радостно слушать капель немолкнущий стук. В старом пруду губернатора Фана дикие гуси живут. Спят на песке или плещутся в волнах, белые как облака.

Спросите вы, почему эти гуси бросили Фениксов пруд? Сам Ван Сичжи, каллиграф знаменнтый, взял их на борт челнока. Гости к пристани выходят, расседлав своих коней. Их красавицы встречают и на палубу ведут. Веера певиц искусных отражаютея в воде, Их узорные одежды украшают старый пруд.

Рукавов прозрачных пары на ветру взлетают вверх, Золоченую посуду волны весело кренят. Красотой друг с другом спорят лики благородных дев, И лукавого веселья шаловливый полон взгляд. В деревне глухой, за плетеной калиткой живу я от всех вдалеке: Убогий шалаш под соломенной кровлей стоит над глубокой рекой. Мы лодку возьмем, чтобы в ней до заката беспечно скользить по волнам, А чем же еще деревенский затворник отплатит за дружбу с тобой?

Платаны у тихой реки. Ночую один в опустевшей управе. Смотрю на огарок свечи. Опять моему бормотанию вторят лишь звуки солдатских рожков, И некому вместе со мной любоваться луною в осенней ночи. Лишь ветер ненастный пылит над дорогой, и писем никто мне не шлет. Глухое безмолвие каменных башен, как трудно добраться домой! Сегодня моим одиноким скитаньям десятый исполнился год: Живу вдалеке от родимого края, как птица на ветке лесной.

Ночная прохлада врывается в спальню мою, Луна посылает на землю мерцающий свет. Блестят под луною тяжелые капли росы, Покажутся редкие звезды, и снова их нет. Дорогу во тьме освещают себе светляки, Далекие птицы друг друга зовут над рекой. Повсюду война, и сраженьям не видно конца, Зачем же я снова об этом вздыхаю с тоской!

Поблекли краски, Яркие доныне, Свежее стал Вечерний холодок. Забили барабаны, И поспешно Смолк птичий гам У крепостного рва. Я вспомнил пир, Когда по лютне нежной Атласные Скользили рукава.

Среди застав я заперт был И что же Вновь к дальним рекам Путь меня ведет. От бурь гражданских Поседел я быстро, Остаток дней, Как чайка, буду жить. Пусть государством Ведают министры, А старику Довольно слезы лить. В лодке с высокой мачтой Тихою ночью плыву я. Гладя прибрежные травы, Легкий проносится ветер. Мир заливая сияньем, Светит луна, торжествуя, И над Великой рекою Воздух прозрачен и светел.

Если бы литература Мне помогла хоть немного: Освободила от службы Вечной погони за хлебом. Ныне ж мое положенье Схоже своею тревогой С чайкой, которая мечется Между землею и небом. Тонкие травы под легким ветром растут на обрыве речном. Мачта крутая за ними челн одинокий в ночи. Свисают созвездья над ширью безлюдных равнин, Бьется луна в потоке Великой реки… Неужто имя и слава в сплетенье изящных словес? Но ныне я болен и стар и службу отринул. Чему уподобить несомого волей ветров?

Вот этой чайке, наверно, меж небом и берегом! Ни гром, ни молния Не помогли Дождя в конце концов Как не бывало. Под солнцем, Пламенеющим в пыли, Склоняя голову, Сижу устало. Хотел бы стать Осенним тростником Или в кристалл холодный Превратиться.