Skip to content

Дорога великанов Марк Дюген

У нас вы можете скачать книгу Дорога великанов Марк Дюген в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Она часто опускает голову. Тогда он замечает, что пробор у нее на макушке с годами всё сильнее напоминает проплешину. У нее длинные волосы, и никогда непонятно, чистые или нет. Даже когда она моет голову, они кажутся засаленными. Наверное, в далеком прошлом она блистала: Он, конечно, тоже порядком обрюзг, но у него на то есть веские причины. А вот у нее, может, и нет.

Ему нравится эта женщина. Точнее, он решил, что она ему нравится, поскольку он ничего к ней не чувствует, ни ненависти, ни любви. Он злится на нее за то, что она единственная его навещает. Он достаточно проницателен, поэтому давно заметил: Он понятия не имеет. Он ощущает давление невысказанного слова. И робость здесь ни при чем. С ним она всегда неестественна. Довольно неловко, и смысл ее слов часто не соответствует интонациям.

Иногда он чувствует в ней искорку, иногда про себя отмечает потухший взгляд. У нее большие дряблые груди и шея в морщинах. Не слишком привлекательно даже для шестидесятилетней дамы. Однако он рад, что она его не заводит. Нельзя завести машину, в которой нет ни капли топлива. Они за… как бы это сказать… заинтригованы, что ли.

Но, наверное, всё может получиться. Она начинает вращать глазами. А затем, пока она извиняющимся голосом выпускает изо рта, слишком маленького для такой головы, по одному слову, он начинает воображать, как разворачивалось бы действие, дай он волю эмоциям. В ней, наверное, течет индейская кровь. Не свежая, а унаследованная еще от тех самых предков, над которыми в начале века завершили расправу. Меня беспокоит не это. Скорее, статус вашей личности.

Если они не расскажут, кто вы такой, на них могут потом посыпаться жалобы. С другой стороны, раскрыть вас — это скандал. Средства массовой информации с цепи сорвутся…. В ответ он совершенно некстати поддакивает, словно разговор его больше не интересует. Он всегда общался в такой манере, когда хотел взять верх над собеседником. Не думаю, что я в чем-то уступаю современным критикам.

С начала семидесятых я проглотил книги. Я не упускал ни единой детали, и не вам судить о моей внимательности. Итак, имею ли я право на собственную точку зрения? Скажите им, что детективы меня не интересуют.

Слишком много общих мест, условностей и глупых загадок. Несколько минут они молчат. Друг на друга не смотрят. В этой комнате глазу абсолютно не за что зацепиться, поэтому каждый собеседник разглядывает противоположную стенку. Его уже порядком достал разговор, однако он не хочет, чтобы она это почувствовала.

А если хотите их посмешить — скажите, что между днем своего рождения в сорок восьмом году и семьдесят первым годом я прочел одну книгу. Думаю, за всю историю литературы никто не написал ничего лучше. В ее взгляде мелькнул вопрос: У нее красивый прямой нос и глаза удивительного оттенка.

Но от нее веет страхом, как от покойника — смертью. Мы заметили, что нет записей для детей. А слепых детей больше, чем кажется. Она постепенно тает, как мороженое на солнце, и вытирает лоб тыльной стороной ладони. Она не понимает, о чем он. Надо быть в отчаянии, чтобы вообразить подобное.

Кроме того, сложно поставить себя на место ребенка, когда у тебя самого детство отняли. Никто не может похвастаться столькими наградами. Издатель хочет именно вас, то есть… мы хотим именно вас. Он обещает ей попробовать: Довольно глупо звучит, но компромиссы доставляют ему истинное удовольствие.

Если бы каждый согласился пройти полпути, то конфликты исчезли бы с лица земли. Он часто и занудно повторяет это, как проповедь, своим парням. Как только в сознании блеснет мысль о компромиссе, насилие отступит.

Даже если не собираешься проходить полпути, один шаг навстречу другому человеку — и жестокость побеждена. Он больше не хочет обсуждать затею с детскими книгами; он попробует, так уж и быть. Иначе у него возникло бы впечатление, что прошлое возвращается, а он отказался от прошлого навсегда. Это подлинная литературная прогулка, путешествие.

Я слышала столько гадостей в адрес людей, которые их совершенно не заслуживали! Мэри Маккарти и Генри Миллер[2], не способные глубоко проанализировать тексты Сэлинджера, писали о нем такую чушь, что порой я начинала сомневаться, так ли уж хороши их собственные произведения.

Иногда я просто из себя выхожу! Не буду вам пересказывать всё, что я читала о Карвере. Слава пришла после смерти. Все предпочитают мумий живым людям.

Ну и черт с ними: Ни один детектив не в состоянии правдоподобно представить жизнь. Он говорит, не повышая голоса. Он редко повышает голос. Его гнев крепко-накрепко заперт в герметичной пуленепробиваемой голове. Когда он в гневе, никто об этом не знает. Он вроде бы согласился, так почему она возвращается к вопросу?

Он встречал многих людей, не способных сделать шаг вперед без оглядки назад. В ней, наверное, течет индейская кровь. Не свежая, а унаследованная еще от тех самых предков, над которыми в начале века завершили расправу. Меня беспокоит не это. Скорее, статус вашей личности. Если они не расскажут, кто вы такой, на них могут потом посыпаться жалобы.

С другой стороны, раскрыть вас — это скандал. Средства массовой информации с цепи сорвутся…. В ответ он совершенно некстати поддакивает, словно разговор его больше не интересует.

Он всегда общался в такой манере, когда хотел взять верх над собеседником. Не думаю, что я в чем-то уступаю современным критикам. С начала семидесятых я проглотил книги. Я не упускал ни единой детали, и не вам судить о моей внимательности.

Итак, имею ли я право на собственную точку зрения? Скажите им, что детективы меня не интересуют. Слишком много общих мест, условностей и глупых загадок. Несколько минут они молчат. Друг на друга не смотрят. В этой комнате глазу абсолютно не за что зацепиться, поэтому каждый собеседник разглядывает противоположную стенку. Его уже порядком достал разговор, однако он не хочет, чтобы она это почувствовала. А если хотите их посмешить — скажите, что между днем своего рождения в сорок восьмом году и семьдесят первым годом я прочел одну книгу.

Думаю, за всю историю литературы никто не написал ничего лучше. В ее взгляде мелькнул вопрос: У нее красивый прямой нос и глаза удивительного оттенка. Но от нее веет страхом, как от покойника — смертью. Мы заметили, что нет записей для детей. А слепых детей больше, чем кажется.

Она постепенно тает, как мороженое на солнце, и вытирает лоб тыльной стороной ладони. Она не понимает, о чем он. Надо быть в отчаянии, чтобы вообразить подобное. Кроме того, сложно поставить себя на место ребенка, когда у тебя самого детство отняли. Никто не может похвастаться столькими наградами. Издатель хочет именно вас, то есть… мы хотим именно вас.

Он обещает ей попробовать: Довольно глупо звучит, но компромиссы доставляют ему истинное удовольствие. Если бы каждый согласился пройти полпути, то конфликты исчезли бы с лица земли. Он часто и занудно повторяет это, как проповедь, своим парням. Как только в сознании блеснет мысль о компромиссе, насилие отступит. Даже если не собираешься проходить полпути, один шаг навстречу другому человеку — и жестокость побеждена. Он больше не хочет обсуждать затею с детскими книгами; он попробует, так уж и быть.

Иначе у него возникло бы впечатление, что прошлое возвращается, а он отказался от прошлого навсегда. Марк Дюген - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки LibKing. Отзывы читателей о книге Дорога великанов, автор: