Skip to content

Повелитель Островов Дэвид Дрейк

У нас вы можете скачать книгу Повелитель Островов Дэвид Дрейк в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Молва утверждала, что герцог Тедри наголову разбил — полностью уничтожил — короля Каруса с его флотом. Во многом это соответствовало истине. Действительно, король Карус, сокрушивший до того дюжину узурпаторов, величайший со времен короля Лоркана Повелитель Островов, основатель королевской династии — погиб, а вместе с ним утонул весь королевский флот.

Но имелось и продолжение: Теноктрис откинула люк и вскарабкалась на маленькую площадку, которой обычно пользовалась для наблюдения за звездами. Отсюда ей открывался вид на многие мили во все стороны. Волшебница вся взмокла — не столько из-за утомительного подъема, сколько из-за нервного напряжения. Она ощущала, как над Йолем собираются, фокусируясь, мощные силы.

Не зная точно, что должно произойти, она предчувствовала приближение катаклизма. Ее внутреннее состояние было сродни тому, какое бывает у человека перед ударом молнии — когда у него встают дыбом волосы на затылке.

Внизу под ней колыхалось море шляп, картузов и чепцов — они плотно заполнили весь замковый двор. Герцог Тедри в своих серебряных доспехах стоял в глубоком дверном проеме. За его спиной маячила пятерка самых близких советников. А внизу, у основания лестницы, стоял черный изукрашенный трон, который слуги вынесли из зала приемов. На нем восседала фигура в капюшоне — йольский придворный чародей.

Он был высокого роста и мощного телосложения, голосом его природа также не обделила. К тому же тройная арка образовывала своего рода мегафон, так что слова герцога разнеслись над всей толпой. Сегодня величайший день в вашей жизни и во всей истории Йоля! Если вы уже скачали эту книгу, вы можете написать небольшой отзыв, чтобы помочь другим читателям определиться с выбором.

Он сделал два неверных шага от поверженного чудища и произнес:. Но тут его ноги подогнулись, и юноша рухнул на землю. После перенесенного шока лицо его было смертельно бледным.

Кашел швырнул посох на землю и подхватил друга на руки. Не разбирая дороги, он ринулся к деревушке — так огромный бык несется к заводи после целого дня пахоты. Перед глазами Гаррика было два мира, как если бы он видел их нарисованными на стеклянных стенах — одну перед другой. Одна часть его разума гадала, какая же из этих картинок реальна. Но другая знала ответ: Он лежал на соломенном тюфяке в общей комнате постоялого двора. Мог видеть и слышать. Полагал, что мог бы также ходить и говорить, если б захотел.

Другое дело, что его сознание, заключенное в упомянутые стеклянные стены, не видело причин хотеть этого. Рядом с ним находились Ноннус, Теноктрис и члены семьи Гаррика. Даже у Лоры появился сосредоточенный взгляд, хотя обычно тревога выражалась у нее в брюзжании и бесконечных жалобах по совершенно вздорным поводам.

Кашел сидел в уголке, спрятав лицо в руках, и бубнил свои извинения за то, что случилось. Гаррик сказал бы — честно! Ведь в тот момент он сам глядел только на ужасного монстра перед собой. Кто же мог подумать, что там окажется еще пятый морской демон!

Правда, никто не мог бы себе представить и четырех чудовищ подряд в таком месте, как Барка… А стрелы, которые Гаррик послал в эту парочку убийц, не настолько надежно пригвоздили их к месту, чтобы исключить повторную атаку. Тут же в комнате суетилась Илна. Она входила и выходила, занятая работой по хозяйству, которую расстроенное семейство переложило на ее плечи.

Поймав взгляд Гаррика, она спокойно кивнула ему. Девушка сохраняла бесстрастное выражение лица, хотя затвердевшая линия подбородка выдавала ее тревогу. Заходили и другие односельчане — выразить соболезнования, выпить кружку эля, но главным образом чтобы оказаться сопричастным волнующему моменту. Гаррика, конечно, все любили, но тем не менее… Нападение морских демонов являлось крупнейшим событием в жизни общины за последние пятьдесят лет!

А перед тем небывалый шторм… Говорю тебе, Райз, это дурное предзнаменование. Я собираюсь сообщить об этом герцогу Ласкаргу. Ты говорил то же самое в прошлом году, когда большой морской окунь ускользнул в водосток прежде, чем ты за ним потянулся.

Хотя дело в том, что ловкостью ты можешь поспорить с коровой на льду. Как, ты сообщил своему другу герцогу о морском окуне? Мышцы правой икры были сильно поранены, вся нога ощущалась как ледяная колода. Ноннус прочистил раны, но вместо того, чтобы, как обычно, глубоко прижечь их раскаленным железом, он обмотал больную ногу паутиной, а сверху обильно намазал какой-то мазью.

Иначе может возникнуть нагноение. А укусы морских демонов куда хуже человеческих укусов. Если будет на то милость Госпожи, раны сами затянутся и останутся просто небольшие углубления.

Теноктрис сегодня сменила платье. Впрочем, это казалось таким же изношенным и залатанным, как вчерашнее. Ее правая щека и внутренние стороны обеих рук были малиновыми и блестящими от свеженанесенной мази, но в остальном она выглядела вполне оправившейся после тяжелого испытания, которое выпало на ее долю.

Там, где не было ожогов, кожа выглядела свежей и здоровой. Пока остальные стояли в сторонке, Теноктрис трудилась над Гарриком вместе с отшельником. Она написала какие-то слова на тонкой дощечке и теперь читала их нараспев, пока дощечка горела в одной из угольных жаровен, которыми обычно Райз пользовался для обогрева верхних помещений.

Дым клубился вокруг Гаррика кольцами, совершенно не зависящими от сквозняков в комнате. Иногда ему даже удавалось прочесть что-то в этих клубах, но значение ускользало от понимания, как рыба уходит на глубину от незадачливого рыбака.

Пламя мерцало голубым светом и издавало кисловатый медный запах, отличающийся от обычного смолистого духа горящей сосны. Гаррик догадывался, что именно действия Теноктрис вызывают у него странное состояние раздвоенности, но, по правде говоря, это мало волновало его.

Его вообще мало что волновало в настоящий момент. Посему факт, что спасенная им женщина оказалась колдуньей, юноша воспринял как должное. Наконец пламя в жаровне погасло, но дым продолжал кольцами вращаться вокруг Гаррика. Во всяком случае, так ему казалось. Возможно, то была такая же иллюзия, как слова, прочитанные им в воздухе… Ноннус поднялся с пола возле каменного очага, где он стоял, коленопреклоненный, и присоединился к Теноктрис.

Теперь они вместе стояли у постели Гаррика. Гаррик уловил запах пахучей подливки, готовящейся на кухне. Аромат казался приятным, но абсолютно не будил аппетита.

Похоже, чувство голода было столь же чуждо ему, как и трупу. К тому же раны обработаны очень профессионально. Она кивнула в сторону Ноннуса; ее седые волосы облепляли голову на манер скуфейки. Голос ее звучал так, будто слоги в словах заржавели и вылетали с трудом. Гаррик затруднялся определить ее акцент, даже сейчас, когда его ум, похоже, пришел в целостность и воспринимал вселенную в ее единстве.

Я молюсь, потому что надеюсь на помощь богов и потому что мне нужна вера. При взгляде на него почему-то вспоминалась артель работников, которая тянет тяжелый плуг через заболоченное поле. Бейпин собрал отару или, во всяком случае, пообещал собрать. Он шагнул к постели и, опустившись на колени, сжал правую руку друга в своей. Два независимых мира медленно покачивались перед глазами Гаррика, оба очень явственные. В одном находилась его семья и многочисленные друзья.

В другом — водоворот под углубляющимся корнем скалы. Его течение было столь же медленным, как движение звезд на небе. И он крепко держал Гаррика и чудовищ, застрявших в его тенетах. А на сухом дне моря стояла фигура в капюшоне и бросала в душу Гаррика сноп фиолетового огня.

Крошечный черный краб выскочил из-под него и бросился со всех ног разыскивать себе новое убежище среди обкатанных волнами камней, выброшенных на берег подобно Теноктрис. Девушки отправились на берег, сказав всем, что идут порыскать в поисках чего-нибудь ценного после шторма. Случалось, что волны выбрасывали сундучок с серебряной посудой или отличный кусок янтаря, отломавшийся от окаменелого дерева, сотни лет назад похороненного на дне Внутреннего Моря.

На самом деле Илна хотела побеседовать с подругой о том, что происходит. Несомненно, аналогичное желание было и у Шарины.

Как и Илна, она шла, глядя себе под ноги. Конечно, была небольшая лихорадка, но, по словам Ноннуса, беспокоиться не о чем. Он ожидал гораздо худшего. Илна кивнула и продолжала исследовать мусор под ногами. На темном камне лежала перевернутая раковина, мерцающая, как снежинка. Илна аккуратно взяла ее в руки, удивляясь, как это пять ее хрупких верхушек остались целыми. На оборотной стороне раковины зияла неровная дыра. Кто-то прогрыз ее, чтобы добраться до нежного моллюска.

Девушка поморщилась и швырнула находку в море. Вспомнилось, как захолонуло сердце, когда она выглянула из кухни и увидела Теноктрис, читающую нараспев заклинания над дымящейся жаровней.

В первый момент она хотела что-то возразить, но семья Гаррика молчала, будто происходящее столь же естественно, как дневной свет.

И отшельник невозмутимо продолжал свое лечение. Некоторые из посетителей испуганно обсуждали увиденное, но никто не сделал попытки вмешаться. Она же просто сожгла щепку и произнесла несколько слов. Я не знала, что делать, поэтому не сделала ничего. Все выглядело так безобидно… Но она действительно колдунья. Ей в голову приходили те же мысли. В глубине души она решила, что не станет мешать никому, кто пытается помочь Гаррику.

Пусть он и впрямь творит хоть самую кровавую магию в самую темную полночь. Как только прикоснулась к ее платью. Не похоже ни на что в нашем мире. Шарина кивнула с отсутствующим видом. Основываясь на словах подруги, она отнесла странность скорее к материи платья, нежели к месту, откуда оно прибыло. Во всем, что касается тканей, она привыкла доверять Илне не меньше, чем мнению Кашела о поведении овец.

Он ответил, что не берется судить, что правильно для других людей. И в любом случае, сказал Ноннус, Теноктрис не пошла бы в те места, куда он и сам не пошел бы. Мне кажется, я понимаю, что он хотел сказать. Ей не хотелось заострять внимания на своем последнем замечании — так же, как Илна не стала объяснять, почему платье показалось ей необычным.

Она не была уверена, стоит ли об этом говорить. Полуденное солнце заливало пляж, волны весело набегали на берег, но девушка изо всех сил обхватила себя руками, пытаясь согреться. Казалось, ее тело превратилось в лед. Шарина молча бросила на нее взгляд. Лицо у нее при этом было пустое и невыразительное — так мы встречаем неуместные откровения друзей. Шарина поднесла ладони к глазам, пытаясь загородиться таким образом и от блеска волн, и от солнечного света.

Затем повернулась к подруге. Девушки ускорили шаг, юбки полоскались у них между ног. Оказывается, они зашли на север почти на полмили — гораздо дальше, чем собирались.

И гораздо дальше, чем хотелось бы сейчас, на обратном пути. По крайней мере, если им не требуется ремонт…. Она оглядывалась, прикидывая возможности крошки Илны и решая, стоит ли идти дальше.

Илна прибавила шагу, зная, что Шарина легко может обогнать любого в деревне на такой дистанции. Торговцы никогда не пожертвуют прибылью, оплачивая такую кучу народу. Это военный корабль — как в старинных рассказах! Резкий металлический звук разбудил Гаррика, как он подумал сначала — ярким солнечным утром. Мгновением позже он понял, что находится не на своем чердаке, а в общей комнате постоялого двора.

За окном же, выходящим на южную сторону, стоит не утро, а жаркий полдень. Он попытался оторвать голову от подушки, набитой конским волосом, и обнаружил, что его разум и чувства до сих пор прикованы к серому чистилищу, где они пребывали во время забытья. Он не был даже уверен, какой именно сегодня день. Рука отшельника, подобно мощному корню дуба, проскользнула ему под спину и помогла принять полусидячее положение. Другой рукой он поднес к губам Гаррика деревянную бутылочку, которой обычно пользуются пастухи.

И уж никак не грязный отверженный, живущий в пещере! Скрип ржавых петель как раз и разбудил Гаррика. Не глядя, Лора посторонилась ровно настолько, чтобы дать мужу пройти. Эти двое не смотрели друг другу в глаза, даже когда оказывались рядом.

Бутылочка оказалась намного удобнее кружки — эля Гаррику удалось отпить, не пролив на себя ни капли. Правда, первый глоток пришлось сплюнуть на пол, поскольку весь рот у него был обложен какой-то гадостью. Зато все остальное пошло хорошо. А пол, ну что ж… Тростник, устилавший деревянный пол, все равно пора было менять. Он как раз собирался в то утро нарезать свежего тростника, но в последний момент изменил свои намерения, решив провести время за чтением и беседой с Кашелом.

Гаррик нисколько в этом не сомневался. Его мать была невысокой женщиной изящного телосложения. Даже сейчас ее кожа сохраняла гладкость и нежный, глянцевый оттенок слоновой кости. Слова вылетали сами по себе — взгляд он не отводил от больного. Гаррик даже не заметил ее вначале. Теперь он огляделся — но больше в комнате никого не было. Ее раздражение прорывалось в голосе — он становился все громче и тверже с каждым словом.

Соленый бриз принес легкий запах дыма и напомнил, как недавно она жгла деревяшку, читая свои заклинания. Теноктрис направилась к берегу и скоро скрылась из поля зрения Гаррика. Появился Райз с деревянной миской дымящегося бульона и маленькой роговой ложечкой, которой обычно отмеряли специи.

Ноннус боялся, что в своем нынешнем состоянии Гаррик не справится с обычной ложкой. Сейчас, когда первый шок пробуждения прошел, он действительно чувствовал себя на удивление здоровым.

Тут было чему удивляться, ибо он помнил, как выглядела его нога, когда он при помощи лука разжал вонючие челюсти рептилии. Тогда каким-то внутренним взором он заглянул внутрь и даже сквозь рану. Опираясь на отшельника и помогая себе руками, Гаррик встал в постели на колени. Его перебинтованная правая нога была напряжена и горела так, будто тушилась на тихом огне в духовке, но, тем не менее колено сгибалось нормально, а боль локализовалась лишь в районе раны.

Он склонился вперед и перенес вес на ноги, чтобы встать — или попытаться… Голова моментально закружилась, но в глазах при этом не темнело, и дыхание оставалось ровным. Но Гаррик уже стоял, стараясь больше опираться на левую ногу. Отшельник слегка касался его, даже не помогая, а скорее страхуя от падения назад. Юноша осторожно ступил на больную ногу. Боли по-прежнему не было, хотя давление отозвалось пульсацией, серией толчков из пораненной икры, как будто ставни бьются на ветру. Вот что он делает!

А вы ему в этом помогаете! В собственной постели умерло гораздо больше людей, чем на поле боя. И я никак не ожидал, что здесь увижу человека, способного ходить с такими травмами.

Тяжелый нож в ножнах, подвешенный к его поясу, покачивался при малейшем движении отшельника. Он переступил через валик кровати — кажется, правая нога вполне выдерживала его вес. Сделал еще один шаг. Ноннус шел с ним рядом. Он поставил еду на край стола и направился к сыну. Лора развернулась и пошла по лестнице наверх. Ее прямая напряженная спина выдавала кипевший внутри гнев. Переставляя одну ногу за другой, Гаррик продолжал свой путь к двери. Ему было немного страшно, но он чувствовал: Юношу мучило подозрение, что нечто, по словам колдуньи, надвигающееся с моря, имеет отношение к таинственной фигуре из его ночного кошмара.

Шарина стояла у кромки прибоя, глядя во все глаза на громаду, которая выполняла маневры на мелководье. Это мало напоминало корабль, легче было предположить, что огромное здание каким-то чудом сползло с берега.

Почти вся община собралась поглазеть на диковинку, и все чувствовали себя маленькими и подавленными в присутствии этого гиганта. Борта корабля были ярко-малинового цвета — в точности такого, в какой Катчин выкрасил ставни своего дома. Однако одно дело — ставни… Никому в деревне не приходилось видеть такого обилия малинового цвета.

С обеих сторон корабля работало, подгребая к берегу, по пятьдесят длинных весел. Их лопасти бились, как плавники раненой рыбы.

Судя по количеству пустых отверстий, количество весел на корабле должно было быть по крайней мере вдвое больше. Это были не единственные метки, оставленные штормом — даже для такого неопытного глаза, как у Шарины. Команда умудрилась снять и сохранить главную мачту и рею, привязав их к палубе, но обрывки того, что когда-то было парусом, беспорядочно трепыхалось на такелаже. В нескольких местах на фоне выкрашенной в коричневый цвет палубы и поручней выделялись ярко-желтые пятна — волны выломали и унесли доски.

Если глядеть на судно в лоб, то можно было заметить изрядный крен вправо, что позволяло предположить пробоины ниже ватерлинии. Гребцы слаженно работали, подавая корабль к берегу. С весел тонкими струйками, похожими на драгоценные нити, стекала вода. Жители Барки, затаив дыхание, следили за необычным зрелищем. Шарина одиноко стояла на пляже, если только можно сохранять одиночество в толпе, где все друг друга знают.

Даже Гаррик выполз из дома: Справа от него застыл Райз, с другой стороны виднелась тщедушная фигурка Теноктрис. Тут же стояли Илна и Лора, скрестившая на груди руки — верный признак, что она все еще гневается.

Илна зашла на постоялый двор, чтобы справиться о состоянии здоровья Гаррика, сразу же, как только они с Шариной вернулись с побережья. Шарина стояла поодаль от семейства.

Вид военного корабля породил в ее душе трепет ужаса и невнятного предвкушения, причем чувства эти гнездились не на уровне эмоций, а куда глубже. Вряд ли она сумела бы объяснить, почему встала отдельно от родственников — просто знала, что так надо.

Ноннус остановился далеко впереди, так, что самые крупные волны докатывались и разбивались о его щиколотки. Поймав взгляд девушки, он кивнул ей в ответ. Она начала потихоньку пробираться к отшельнику; к ее удивлению, тот тоже стал двигаться в ее сторону. Корабельный барабан отбивал ритм для гребцов. Человек шестьдесят или восемьдесят стояло на палубе, еще больше должно было сидеть на веслах, однако Шарина не заметила ни малейшего признака суматохи и неразберихи.

Костюм простых матросов состоял из набедренных повязок и головных платков в том случае, если на голове присутствовала более или менее густая растительность. Часть моряков сидела на узкой платформе, служившей для размещения верхнего из трех рядов весел. Офицеры, одетые в туники с широкими кожаными поясами, выкрикивали приказы, но злости в их хриплых голосах не слышалось. Корабль наконец зацепил землю — с таким звуком, который производит длинная, в сотню футов, волна, добравшись до берега.

Моряки начали спрыгивать в воду. Офицеры предварительно сбросили смотанные канаты, затем и сами попрыгали вниз. Весла скользнули в свои амбразуры и спрятались. Из трюма высыпала еще толпа полуобнаженных мужчин и тоже поспешила за борт, чтобы помочь закрепить концы.

Так что пришвартовать судно на ночь — это обязанность гребцов. Прилив почти достиг своей дальней точки, каждая набегающая волна приближала корабль к берегу. Теперь, когда большинство моряков покинуло палубу, Шарина смогла как следует рассмотреть немногих оставшихся.

Один из офицеров, стоявший в воде на изогнутом ахтерштевне, коренастый, седобородый, выкрикивал приказы команде — почти наверняка это был капитан. На носу корабля расположилась небольшая — не более двадцати человек — группа одетых в черные доспехи мужчин, один из них держал знамя. Ткань обвисла — легкого ветерка было недостаточно, чтобы ее расправить.

Так что Шарине удалось разглядеть лишь какие-то красные отметины на черном поле. Девушка обернулась, собираясь расспросить отшельника, и буквально подавилась своим вопросом… Ноннус, не отрываясь, смотрел на солдат. Хотя он не двигался, его лицо было столь же ужасно, как надвигающийся шторм, и не выражало никаких эмоций. В лице отшельника вообще не было ничего человеческого.

Несколько мгновений она ощущала одеревенелую неподатливость его мускулов. Потом рука, а вслед за ней и лицо, расслабились и Ноннус заметил почти игривым тоном:. Женщина, вон там, в красном плаще — не иначе как из разряда самой высокой знати. Уверен, сейчас нам начнут говорить о высокой чести, которой удостоилась наша Барка. Во всяком случае, направить их к нашим берегам — довольно жестокая шутка.

Тем временем корабль проделал остаток пути, теперь сотни рук помогали ему, подтягивая с берега. Эта тяга с избытком компенсировала неизбежную потерю плавучести при выходе судна из воды.

Когда команда наконец завершила свой нелегкий труд, ахтерштевень оказался как раз напротив волнолома, устроенного у самого входа в постоялый двор. Волны разбивались о хищный, заостренный нос корабля, наполовину вытянутого на сушу. Четверо моряков на палубе сбросили сходни двум своим товарищам, стоявшим на волноломе, после чего швартовы были самым надежным образом закреплены. Все же трирема мало похожа на дворец, комфорта там вы не получите, несмотря на все свое богатство и знатность….

Шарина снова прикоснулась к его руке. В ней почему-то проснулись детские воспоминания: Шарина, так же как и все остальные в деревне, привыкла к сдержанной доброте отшельника. Другой солдат, с белым нашлемником, в отличие от остальных, красных, стал громко зачитывать приказ. После этого все маленькое войско выстроилось по двое и, четко печатая шаг, промаршировало по сходням на берег. Их подбитые гвоздями башмаки прогромыхали по дощатому настилу.

Каждый раз, когда солдаты топали левой ногой, они ударяли древками копий о щиты и что-то гаркали, чем создавали неимоверный шум. Тем временем часть моряков, оставшаяся на борту, почтительно придерживала поручни, пока женщина спускалась по трапу вслед за войском. Серебряная лента с бриллиантами в ее седых волосах отсвечивала и блестела на солнце. Породистое лицо дамы выражало скуку и смирение.

Отставая на полшага так, что ее великолепный головной убор чуть не касался его собственного , за женщиной следовал молодой человек в роскошном черном одеянии: Его треуголку со скругленными полями украшало черное лебединое перо, которое изысканно колыхалось при ходьбе.

Тщательно причесанные усы и эспаньолка, несомненно, были призваны придать степенность его нежным чертам. Потом сможешь рассказывать своим внукам об этом знаменательном дне. Он вздрогнул, как если бы девушка ударила его. Опустился на колени в молитвенной позе, потупившись и скрестив руки. С помощью Госпожи я больше не допущу подобного. Чтобы как-то сгладить неловкость, Шарина сконцентрировала свое внимание на молодом человеке.

Он как раз приостановился на корме, пропуская даму вперед. Возраст, когда хватает сил сделать почти все, что хочется, но не хватает ума оценить, какую цену придется заплатить за эти поступки.

Ей не очень хотелось обдумывать последнее высказывание и смысл, который отшельник вложил в свои слова. Они с привычной ловкостью стали взбираться на волнолом. Мастера времен Старого Королевства выстроили его столь искусно, что даже тысячелетие штормов и катаклизмов не испортило каменных ступеней.

Солдаты выстроились двойной шеренгой между мельницей и постоялым двором. В начале этой шеренги стояли знатные гости вместе со своим трубачом, знаменосцем и глашатаем. И женщина, и ее сопровождающий озадаченно хмурились. Жители Барки столпились вокруг, тихо переговариваясь между собой, но никто не решался обратиться к высоким гостям. Их появление здесь было еще большей диковинкой, чем кит, выбросившийся на берег.

Мельник Катчин держался в сторонке, прячась за спины своих односельчан, будто готовый в любую минуту дать деру. Моряки, оставшиеся на палубе, притащили котомки с личным имуществом и побросали их своим товарищам на берегу.

Их сложили в импровизированное хранилище — маленький парус, натянутый на сколоченную из весел раму. Моряки работали бодро, споро и вообще выглядели куда веселее вооруженных солдат.

Наверняка они радовались твердой земле под ногами и победе над штормом, изрядно потрепавшим корабль. Именем Повелителя Островов, Валенса Третьего! Делая это заявление, глашатай обвел всех взглядом — получалось так, что его требование касалось всей толпы и каждого из зевак в отдельности.

Райз опустился на одно колено, склонил голову и сделал странный жест правой рукой, как будто что-то смахнул с земли перед собой. Шарина никогда не видела ничего подобного. Затем Райз поднялся и обратился непосредственно к даме:. Азера насмешливо фыркнула, лицо ее при этом помолодело и стало неожиданно привлекательным.

Что ж, пойдем на постоялый двор и посмотрим, столь ли хороша твоя еда, как ты сам. Райз отвесил еще один поклон и направился к дому. Азера и молодой человек последовали за ним, офицер остался стоять с солдатами. И новые паруса, чтобы добраться до Каркозы….

Катчин, разобравшись наконец в обстановке, припустил за высокопоставленными гостями. Деревенские тоже почувствовали себя вольготнее, некоторые из них приблизились к солдатам с вопросами и предложениями. Казалось, такое объяснение обрадовало ее. Поймав безмерно удивленный взгляд девушки, он добавил уже мягче: Оживший на минуту ветерок раздул знамя на шесте. На черном фоне открылась нанесенная несколькими смелыми мазками стилизованная кроваво-красная голова орла. Под ней красовалась надпись, которую Шарине не удалось прочесть.

Это не простой прокуратор по королевским делам. Подувший было бриз стих. В толпе завязалась общая беседа: Отшельник стоял в сторонке, наблюдая за этой сценкой.

Отшельник посмотрел на девушку, его глаза казались светлыми и прозрачными, как блестящая поверхность плавучей льдины. Тогда правый фланг королевской армии был смят, а Кровавые Орлы выстояли и защитили короля. Ничего не добавив, отшельник пошел прочь. Его тяжелый нож при ходьбе бился о бедро. Шарина провожала его взглядом, пока Ноннус не скрылся в лесу. Ей хотелось плакать — неизвестно почему. Он перешагнул оконную фрамугу, поскольку не мог пройти в дверь с чугунным котлом на плече, и направился к очагу.

Дая и Тилга — деревенские женщины, которые обычно помогали с большими обедами во время праздника урожая, сейчас готовили еду для солдат. Из-за своей ноши Гаррик не видел, что делается справа, и боялся налететь на кого-нибудь в этом сумасшедшем доме.

Массивный котел и сам по себе весил немало, а с десятью галлонами воды и вовсе был неподъемным. Я велела тебе наносить воду ведрами, а не тащить полный котел от колодца! Гаррик осторожно опустился на колени и подвесил котел за ручку на кованый крюк, специально предусмотренный в очаге для больших емкостей. Поварихи тут же приступили к приготовлению наваристого мясного супа назавтра, поскольку, очевидно, корабль задерживался на неопределенное время.

Под действием груза крюк застонал. Зато Гаррик отступил в сторону и с облегчением перевел дух. Он был уверен, что в нынешнем состоянии ему легче дотащить этот котел, чем бегать туда-сюда с ведрами. Гаррик сумел, но теперь, когда работа сделана, правая икра отозвалась частой пульсацией, а мышцы в бедрах превратились в холодный кисель. Похоже, его мать оказалась права, что бывает нечасто. Шарина зажгла лампу, так как в комнате, а особенно в том дальнем углу, где она нарезала овощи, с заходом солнца становилось темно.

Похоже, готовка затянется далеко за полночь; заготовленных дров может и не хватить. Тилга плечом толкнула дверь и вошла в кухню, неся полную корзину свежеиспеченного хлеба. Если же вы останетесь здесь, вам придется принять участие в замешивании теста — лишние руки нам не помешают. Райз слегка улыбнулся и повел Гаррика в общую комнату, сейчас полную солдат и моряков.

Он повел плечами, разминая мускулы, затем потер плечевые мышцы, куда пришелся основной вес котла. Райз распахнул перед сыном дверь, ведущую к побережью, и сам последовал за ним.

Ты умеешь с ним управляться? Его отец всегда был малообщительным человеком, даже в гневе он слова лишнего не скажет.

Но сейчас он пребывал в странном, непонятном для сына состоянии духа. Тут мне бог недодал таланту, ты же знаешь. Да мы недалеко поплывем — только до конца волнолома. На всем побережье то тут, то там светились костры, на которых моряки готовили себе снедь, купленную в деревне. Глядя на громаду триремы, Гаррик понимал: Так что отменный аппетит гостей неудивителен — со дня шторма им пришлось жить впроголодь. По негласному решению команда разбила лагерь не на волноломе, а прямо на берегу.

Благо, в это время лунного цикла возможность высоких приливов исключалась, а о повторном шторме и вовсе думать не хотелось. К кострам подтянулось множество местных жителей, среди которых было немало и женщин. В одной из наиболее оживленных групп слышалась музыка — там царило веселье.

Моряк с единственным уцелевшим ухом, в котором болталась золотая серьга, отплясывал джигу под нехитрую мелодию, которую его товарищ наигрывал на дудке из китовой кости. Остальные моряки одобрительно хлопали и сопровождали криками каждый особо удавшийся танцору кульбит.

Широкие улыбки и золотая серьга поблескивали в свете костра и магически действовали на женскую часть публики. Гаррик разглядел немало знакомых девичьих лиц, были даже замужние женщины. Все они изъявляли готовность разделить веселье пришельцев. Мужчины поселка держались поодаль, их лица застыли в хмурых гримасах.

В течение дня уже возникла пара потасовок, но моряков было слишком много — конфликты с ними грозили обернуться серьезной бедой. В конце концов, это их дело: Потом, когда трирема уйдет, будут, конечно, и крики, и драки в семьях, но сейчас… Трудно ожидать от женщин благоразумия, когда в их забытой богом деревушке объявилась такая диковинка.

Ялик Тарбана лежал перевернутый на берегу напротив его дома. Чтобы шлюпку не унесло в море ветрами или непривычно высоким приливом, хозяин привязал ее канатом к крюку, вбитому меж каменных ступеней волнолома.

Гаррик отвязал старенький ялик, изрядно потрепанный штормом — Тарбану еще повезло, что он не остался с одним крюком да обрывком веревки…. Эта часть Хафта не могла похвастаться ни хорошими причалами, ни просто удобными песчаными пляжами.

Поэтому лодки, построенные здесь, снабжались специальной наружной обшивкой — заостренными килями, которые служили своего рода полозьями при перетаскивании по галечному берегу. Со временем эти кили снашивались и заменялись новыми. Коренные жители Барки считали Райза неумехой. Не то чтобы он был ленивым или слабым физически по крайней мере, по городским меркам , но лодка, когда Райз пытался грести, и впрямь чаще всего переворачивалась.

Он способен был напутать с упряжью ломовой лошади и даже расплескать половину ведра воды, которое нес домой от колодца. Ее место занял сам Клобук. Теноктрис вздохнула и продолжила свой подъем. Если б она по-прежнему оставалась придворной волшебницей, люди бы сейчас не праздновали победу. По крайней мере, такую победу. Теноктрис была не очень могущественной волшебницей в практическом смысле.

При своем ученом складе ума, в душе она оставалась скрупулезным ювелиром: Она видела и понимала силы, с кот…. Уважаемые читатели, искренне надеемся, что книга "Повелитель Островов" Дрейк Дэвид Аллен окажется не похожей ни на одну из уже прочитанных Вами в данном жанре.

Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к отгадке едва уловим, постоянно ускользает с появлением все новых и новых деталей.