Skip to content

Бурбонская лилия графа Алексея Толстого. Четвертая жена Юрий Оклянский

У нас вы можете скачать книгу Бурбонская лилия графа Алексея Толстого. Четвертая жена Юрий Оклянский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

В ювелирном магазине под стеклом он увидел семейную реликвию — бурбонскую лилию. На следующий день Толстой купил брошь и подарил Людмиле Ильиничне по случаю Нового года и очередной годовщины свадьбы. Позднее они вместе подобрали у антиквара серьги с бриллиантовыми солитерами замечательно подходившими к броши.

К счастью в трудное время семья не бедствовала. Писатель был одним из самых публикуемых в стране, лауреатом нескольких Сталинских премий и завсегдатаем антикварных магазинов Москвы.

Мог купить с витрины, разом, несколько редких вещиц. Частенько баловал подарками свою четвёртую жену — урождённую Людмилу Ильиничну Крестинскую, которая была моложе его на двадцать три года.

Инна Андреева — директор московского музея Алексея Толстого, на вопрос о бриллиантах высказала свою точку зрения: Писатель не особенно интересовался украшениями. Известно, третья жена с которой Толстой прожил двадцать лет Наталья Крандиевская говорила о двух подарках мужа: Последней жене Людмиле Ильиничне, Алексей Толстой купил в году в Праге гранатовое колье и гранатовый браслет.

Хочу сказать, в ту эпоху больше ценились гранаты и жемчуга, нежели бриллианты. Людмила Ильинична бриллианты любила. Но, вероятно покупала их сама. Толстая дружила с Лебединской — женой офицера КГБ, занимавшегося драгоценностями, и актрисой Зоей Фёдоровой, также известной как большая любительница бриллиантов.

Три дамы увлечённо собирали украшения. Вот такая необычная точка зрения у специалиста. Ограбление и затевалось из-за этой редкой броши, но в квартире обнаружилось, добра тут не меряно. К счастью все остальные украшения Людмилы Ильиничны были помещены в надежный тайник в ванной комнате. Только бриллиантовая брошь и серьги, которые вдова надевала накануне, лежали на её туалетном столике. Украденное оценили в один миллион рублей — сумма фантасмагорическая для советского человека.

Позднее в московскую химчистку подбросили чемодан. Там было всё, кроме бриллиантовой броши и серёг. Легендарная брошь Бурбонов исчезла бесследно. Не гордая, не властная, а просто независимая, как дар самой природы, непокорная и покоряющая, такая, какая есть. Вот что это была за женщина!

Впечатление эта старая неуклюжая женщина, действительно, производила колдовское. Приятель, стоявший в другом конце зала, когда я позже рассказал о произведенном на меня впечатлении, поразмыслив, согласился:.

Что же означало ее обаяние молодых лет! К Марии Игнатьевне обращено прочувствованное стихотворение Александра Блока.

Дарственную надпись своей сослуживице, начертанную на титульном листе, автор выразил в стихах. Блоковские стихи о том же самом — о колдовской загадке этой натуры. Сон не из тех зыбких ночных видений, которые отвечают внутренним склонностям человека и скоро забываются. Женщина не нужна автору, как и он, судя по содержанию стихотворения, ей вовсе не нужен. Но она является во сне. Да еще так, что, если сон повторится, остановится сердце! Какое-то неизъяснимое, неповторимое, роковое видение! Колдовская загадка женского естества!

Убийственное и сильное, будто наваждение. Сверхчувствительным своим восприятием поэт ухватил его и выплеснул в стихах. Не известно — зачем. Может быть, только для того, чтобы от него отделаться и избавиться? Чтобы оно уцелело только в стихотворных строчках? Деловитая бестрепетность этой женщины вместе с глубоким и точным пониманием натуры и духовного строя партнеров поразительны. Двенадцать лет ее гражданским мужем был Горький.

Теперь стал Герберт Уэллс. Но она упорно идет по своей тропе, не отступая ни шагу в сторону. Среди прочего была и остается близкой приятельницей, литературным агентом и заграничным представителем А. Толстого по разным надобностям.

Пусть с собственными переводами его сочинений дело не заладилось. Мария Игнатьевна хорошо знала несколько иностранных языков, но гораздо хуже — литературный русский.

Толстой, напротив, очень чувствительный к родному слову, скоро это заприметил и переводческие ее усилия не поощрял. Но тщеславным самолюбием она не страдала. Это хорошо видно из свидетельств И. Бабеля, приводимых в биографической книге С. Автор широко использовал архивы ФСБ и прокурорско-судебных органов. Об этих показаниях Бабеля Н.

Берберова, конечно, понятия не имела. Но они, эпизоды книги и показания, будто части одной разорванной рукописи, дополняют и продолжают друг друга. Пастернаком и другими собратьями по перу И. Бабель участвовал в антифашистском Международном конгрессе писателей в защиту культуры Париж, конец июня г. Он знакомил их с городом.

Толстой, у которого был свой круг знакомых. В период конгресса года Толстой встречался с белоэмигрантами и был в дружбе с М. Будберг фактически последняя жена Горького, бывшая одновременно любовницей Герберта Уэллса. Однако же свидетельство И. Бабеля, что в июле года в Париже М. Бабель передает то, что происходило. Хотя понадобился он вовсе не для передачи шпионских сведений, а для услуг сугубо гуманитарных.

История Гаяны чрезвычайно интересна. Достаточно вспомнить, как он привечал у себя дома и подкармливал во время ташкентской эвакуации —42 гг. Юная Гаяна задела нерв жалости.

Крандиевской из Лондона в первой половине июля года. Девочка умная, коммунистка, ей нужно учиться в вузе. Ахматова , талантливой поэтессой символистского круга, Толстого связывали многообразные отношения еще молодых лет. Кисти художницы Софьи Дымшиц второй жены Толстого принадлежит хранящийся ныне в одном из сибирских музеев портрет Е. В марте года тогдашняя активистка партии правых эсеров была арестована белогвардейцами на Юге России. Крандиевская и другие писатели, жившие в Одессе, напечатали в газете открытое письмо в защиту арестованной.

В году парижская эмигрантка приняла монашеский постриг, целиком посвятив себя служению ближним в миру. А позднее активным участием в Сопротивлении и гибелью в фашистском концлагере вошла в историю как мать Мария…. О бытовом жизнеустройстве ее дочери в Ленинграде рассказывает в мемуарах пасынок Толстого видный физик Ф.

Цветок, пересаженный на чужую почву, к несчастью, не прижился. Юную парижанку ждала нелепая гибель. Подробности лондонской предотъездной встречи июля года Толстого с Брюсом Локкартом, организованной М. Берберова в своей книге. Толстым в Лондоне, — пишет она, — на его пути в Россию. Сама просьба вызвалась неотложностью и спешностью отъезда, когда за короткое время по официальным каналам визу не получить.

Но еще раз стоит отметить широту связей и влиятельность Брюса Локкарта. К нему обращаются в ресторанной обстановке за проездной визой, как будто он высокопоставленный сановник в Министерстве иностранных дел. На самом деле связи, конечно, шли совсем по другим каналам.

Адрес обращения участливо подсказан и обеспечен Марией Игнатьевной Будберг. Но вовсе не исключено, что она же информировала НКВД о состоявшейся встрече и ее обстоятельствах.

Толстой, — продолжает Н. В Париже девочка ей было тогда лет восемнадцать погибает, она коммунистка и хочет вернуться на родину, откуда ее вывезли ребенком. Ее мать теперь православная монахиня, а отец, давно разошедшийся с матерью, известный реакционер, Кузьмин-Караваев перешел в католичество и делает карьеру в Ватикане. Локкарт, разумеется, тотчас же обещал Толстому сделать все что нужно.

Это была Гаяна, дочь Е. Скобцовой матери Марии от первого брака. Несколькими десятками страниц позже Н. Берберова приводит выписку из дневника Локкарта, связанную с пребыванием Толстого в Лондоне в марте года.

Советские секретные службы тогда возглавлял Ежов. Машина работала в одном направлении при любом хозяине. Уэллса широко отмечалось в Англии в августе года. На домашнем торжественном приеме у порога вместе с юбиляром гостей встречала принаряженная Мария Игнатьевна. Толстой вместе с новой женой навестил юбиляра в Лондоне короткое время спустя, в начале ноября года. Юбилейная дата, понятное дело, при этом не осталась без внимания и положенного числа тостов и здравиц. Но были и другие темы.

По его сценариям уже поставлено несколько фильмов. Технически он сделан блестяще, грандиозно, ваше воображение потрясено, подавлено, но в смысле сюжетном картина во второй части, где показана техника и культура будущего, — слаба. Хотя провели они там несколько недель…. Широкие возможности для возобновления отношений открылись в послесталинские времена.

Выезжая за границу, Л. Толстая встречалась с Будберг в Париже и Лондоне. Мария Игнатьевна, в свою очередь, не раз приезжала в Москву, останавливалась и жила то у Е. Пешковой, то у Людмилы Ильиничны.

Бывала она и на Николиной Горе, у Капиц. К документальным источникам, которые не могли быть доступны Н. Берберовой во время работы, относятся ведомственные, литературные и научные архивы внутри СССР.

В пору написания биографического романа еще не появились на свет и некоторые книги, содержащие дополнительную важную информацию. То и другое теперь отчасти корректирует биографические картины и характер героини.

К числу таких источников не в последнюю очередь принадлежат двухтомные дневники К. Толстой, хранящиеся в архиве ИМЛИ.

Толстой есть запись от 26 июня года. В этом месяце М. Горького умер 18 июня г. События предыдущего воскресного дня происходили на Николиной Горе, на даче Капиц. Беззаботный день отдыха в дружеской компании, солнечный, полный веселья и озорства. Но запись, которую Людмила Ильинична делает вечером в понедельник, омрачена для нее произошедшим между тем событием.

Будберг заблаговременно оформила письменное приглашение на визит Людмилы к ней в Англию. Все складывалось наилучшим образом. Однако в последний момент, когда уже ничего нельзя было поделать, выяснилось, что эта поездка ни в коем случае не состоится.

Та беспомощность и почти детское отчаяние, которые при этом овладели Л. Толстой, косвенно свидетельствуют, что в этих чекистских сферах она не была своим человеком. Со своими людьми так не поступают, да они и переживают это по-другому. Я, наверно, больше никогда ее не увижу. За час до ее отъезда я узнала, что в Доме Дружбы меня обманули с поездкой в Англию. Я никуда не поеду… Я не хочу больше утешений. А иначе мне уже больше ничего не полагается. Так мне и надо. Вчера — воскресенье — у Капиц.

Поездка на моторной лодке к Горкам. Как Мура смотрела на скамейку и беседку с другой стороны реки. Мура, ведомая под руки двумя полуголыми молодыми Капицами. Утром в 6 собрала клубнику. Приехала с Капицами, полная надежд на поездку. Была в Доме Дружбы. Потом сидела у Пешковых с Мурой. В момент ее отъезда шел проливной дождь и сразу же через несколько минут засияло солнце. Я осталась в мрачном темном особняке вдвоем с Екатериной Павловной… Так мне и надо.

Как мне грустно, как мне тяжело. Последняя ниточка оборвалась… Мария Игнатьевна связана с Горьким, с Алешей, по-настоящему — последняя живая связь с прошлым. Выехать в капстрану для обычного советского человека, как известно, в ту пору было не простым делом. Злосчастный перечень не мал. Реальная Лиля Брик в любые времена каталась по заграницам, когда ей было угодно, и ухом не вела.

Вместе с тем Л. Толстую отличали противоречивые несочетаемые знакомства и дружбы. Ягоды, к ним принадлежала, конечно, и М. На приятельский альянс М. Толстой обращает внимание в своих дневниках и К. Зоркий летописец литературного быта неизменно отмечает при этом душевную благожелательность и расположенность, с какой встречают заграничную гостью в московской художественно-научной среде. В пять часов, — записывает он, — за мной зашел Всеволод Иванов, и мы поехали в моей машине в Барвиху, к Екатерине Павловне Пешковой.

Вчера была у меня Мура Будберг и Людмила Толстая. Были две аристократки, — запись не без иронии, — графиня Людмила Толстая и баронесса Будберг Мура. Заговорили о Солженицыне который жил в то время у Чуковского на даче. В газетах ее расхваливали К. В году она была выдвинута на Ленинскую премию, хотя и не получила ее. До его исключения из Союза писателей г. Однако же лексика какова?! Людмила Ильинична Толстая умела говорить четко, ясно и метко. Солженицын в ту пору ни в каком ином временном примосковном жилье не нуждался.

Ясно, что выраженное вслух намерение кинуто для красного словца. Однако что же оно выражало? У баронессы, как известно, то и другое часто неожиданным образом переплеталось. Но если Мария Игнатьевна и пользовалась женской дружбой в каких-то своих сторонних целях, то границы тут она тоже умела соблюдать. Старалась действовать честно и не в ущерб тем, кто ей доверился. Поэтому в ней не сомневались даже такие умные, проницательные и осторожные люди, как жена физика Анна Алексеевна Капица.

Капица рассказывала мне однажды, что, будучи в Лондоне во второй половине х годов, сама искала встреч с Будберг. Что же касается Людмилы Толстой, то обе, давно осиротелые вдовы, она и Будберг, позже вместе ездили отдыхать, путешествовали на пароходе, спускаясь вниз по Волге… Но за бортом парохода тогда уже булькала другая вода и другая эпоха. Одним из средоточий силовых линий, высвечивающих фигуры главных героев, в том числе и Железной Женщины, в моих биографических разысканиях являлся Герберт Уэллс.

С ним так или иначе взаимодействовали А. Капица, тринадцать лет работавший в Англии с отцом атомной физики Резерфордом. Об английском фантасте поэтому рассказ более подробный. Уэллс издавна вызывал особую любознательность советских спецслужб. Однако же репутацию имел противоречивую. Видимо, считали его для себя полезным. Конечно, от этого английского фантазера можно было ожидать чего угодно.

В особенности это касалось излюбленных им идей о включении России в англо-саксонский мир империализма. На эту приманку клюнули многие. К сожалению, и неплохой писатель бывший граф Алексей Толстой тоже поддался. Сам развивал сходные мысли в дневниках и разговорах военных лет тому имелись прямые агентурные доказательства. А не с этого ли и начинали все шпионы и вредители?

Но все-таки в случае с Гербертом Уэллсом о прямой шпионской вербовке говорить было сложно. Тем более что к этому физику имелись особые счеты Мало кто из классиков западной литературы ХХ века мог бы похвалиться столь причудливыми и разносторонними связями с Россией, как Уэллс.

Никто другой из иностранцев, равных ему по литературному весу, и сам столь часто не гостил в русских пределах. В январе года, за немногие месяцы до начала мировой войны, Уэллс успел бросить прощальный взор на обе столицы уже обреченной, как Атлантида, в скором времени погрузиться в небытие великой Российской империи.

В своем писательстве Герберт Джордж Уэллс новаторски объединил две сферы и страсти человеческого познания — литературу и науку. Уже в 25 лет после университета Уэллс получил два ученых звания по биологии. Он был смелым оригинальным мыслителем и человеком широкой научной культуры. На этой фигуре скрещивались интересы обоих моих героев, которыми я занимался, — писателя и физика. Степень близости была различной.

Капица лично встречался с Уэллсом лишь однажды на домашнем рауте. Уэллс затеял его у себя в июле года в Лондоне для взаимного знакомства просвещенного английского круга и вновь прибывших русских ученых. Предводительствовал приезжими знаменитый судостроитель и создатель первых русских линкоров А. Крылов, будущий тесть молодого физика. А происходило это в самые первые недели приземления П.

Капицы на Британские острова. Душевное сближение началось с вешалки. Петр Леонидович до этого никогда с Уэллсом не встречался и не знал его в лицо. А у того было такое симпатичное простое лицо с усами.

Петр Леонидович решительно не мог понять, кому надо отдать пальто. И дал, конечно, не тому, кому надо! Впрочем, скорлупа событий всегда интересовала П. На этом вечере у писателя с молодым физиком из России пробудился взаимный интерес. Физик, навестивший родину, фактически попал под домашний арест, и ему было запрещено возвращение к незаконченной научной работе. Каждый на своем месте тормошил и подстегивал западную общественность, склонную вступиться за свободу исследования.

Конфиденциально встречалась и переписывалась с видными зарубежными друзьями и знакомыми. Потребовалась поддержка и Герберта Уэллса. Сознавая, что вся их переписка находится под зрачком НКВД, Анна Алексеевна в системе намеков и фраз, понятных только им двоим, сообщала мужу из Кембриджа 14 мая года: Знаешь, я завтракала с Твоим давнишним приятелем.

Ты еще рассказывал, что первый раз чуть не подал ему пальто, вместо того, чтобы пожать руку! Мы с ним долго беседовали. Он мне понравился, и я ему, кажется, тоже, потому что беседа была непринужденная и интересная. Конечно, много говорили о Тебе. Он очень интересовался, как и все вообще. Я была очень рада его повидать. Мы не знаем, присутствовала ли на завтраке М.

Но она была поверенной Уэллса в русских делах. И ее советы и участие во всех случаях требовались английскому писателю, чтобы сориентироваться в клубке событий. Отношения физика и его жены с Будберг оставались дружественными. После того, как с года возобновились приезды Будберг в СССР, они встречались в различных компаниях. Мария Игнатьевна навещала дачу на Николиной Горе. А весной года во время визита с мужем в Англию А. Капица в письме художнице В. Ходасевич из Кембриджа упоминала среди прочего: Так с начала х годов развивались личные отношения.

Но не менее важны переклички духовные. Сам, бесспорно, талантливый писатель, Капица увлекался всеми видами популяризации науки. Маршака, а может, и А. Ученому задавали вопросы мастера литературы — В. Снохи Горького Надежды Введенской. И не скрывал этого. Хотя любовь к Введенской могла кончиться для него печально. Максима, сына Горького, тогда уже в живых не было, но был Ягода, который тоже сходил по Надежде с ума.

Испытал на себе силу этого оружия и Толстой. А когда писатель пришел в себя, Ягода у него поинтересовался, имея в виду Тимошу: Виталий Бианки писатель, более известный как детский, - ред. Правда, тогда он был в очень тяжелом положении. Мало, что дворянин, так еще и к партии эсеров принадлежал в свое время.

И его то и дело арестовывали и высылали. Горький заступится - освободят. А через какое-то время опять - арест или ссылка. И прежде чем ответить согласием на предложение Толстого, заставила объясниться с Бианки. Существует письмо, где Толстой просит Бианки простить его.

Толстой увез ее в Москву, где у них было два дома. Загородный - в Барвихе и городской - в двадцати минутах ходьбы от Кремля. В соседях - Горький. Алексей Максимович жил в особняке, который принадлежал, банкиру и промышленнику Рябушинскому, а Толстой - во флигеле того особняка, который тоже был вполне себе особняк. И они, между прочим, дружили - Людмила и Тимоша. И актриса Любовь Орлова была их общей подругой. Толстая не была комсомолкой, но Толстой сделал из нее публициста.

Он повез ее в Италию, а когда они вернулись, появился статья об этой поездке. Скорее всего, Толстой сам статью написал, но подпись стояла ее, и это был еще один штрих к образу идеальной советской женщины, которую Толстой лепил из Крестинской. Но, когда он лепкой этой занимался, думал, полагаю, не только о ней, но и о себе. Ну и супруга должна быть соответствующая. Он же перекованный граф. Толстой очень тонко чувствовал конъюнктуру.

Хотя произведение, которое ознаменовало этот новый этап его жизни, сам ценил невысоко. Одно из первых в советской литературе художественных произведений о Сталине. Вообще -то Толстой хотел писать тогда о царской семье.

О том, что Романовы не были расстреляны, а бежали. И начал собирать материал, но пришли Толстому не нужно было объяснять дважды. Он встает за конторку, начинает славить вождя и получает колоссальные деньги за собрание сочинений, которое эту повесть включает. И тут-то и завязывается детективная часть нашей истории.

Алексей Николаевич - большой человек, карманы его полны денег, он идет по Москве и думает, куда бы их пристроить.

И обнаруживает в каком-то антикварном магазине алмазную брошь в форме лилии - символа династии Бурбонов. И, как рассказывает историограф Толстого Юрий Оклянский, узнает в этой броши ту, что некогда принадлежала Марии Антуаннете.

Ну, и, отстегнув баснословные деньги, Толстой эту брошь себе возвращает и дарит юной жене со словами: А потом они едут по Волге. И, конечно же, заезжают в Самару, тогда уже Куйбышев. Он ведет ее в свое родовое гнездо. Вот сюда, на улицу Фрунзе, Ну, здесь никакого музея, конечно - коммуналки. И когда она сказала, что жили буржуи, сказал: Это был й год. В этом же году Людмила, выполнявшая тогда еще обязанности не только жены, но и секретаря Толстого, вступает в переписку с писателем Георгием Венусом.

В прошлом офицер Белой армии, Венус сначала, было, как и Толстой, эмигрировал. Но в е, как и Толстой, вернулся. Правда, судьба к нему была куда менее благосклонна, чем к Толстому. Вернулся Венус в Ленинград, откуда после убийства Кирова был выслан в Куйбышев. Жил за Постниковым оврагом Сад-город, Мечниковская улица , работал бакенщиком и крайне нуждался, поскольку жил здесь с женой и сыном и не имел возможности публиковаться.

Ну и просил Толстого помочь. Писем, наверное, пятнадцать Людмилы к Венусу у нас хранится. И в м Толстой действительно обратился к Ежову. Но хлопоты кончились тем, что Венуса арестовали, и в м он умер в сызранской больнице. В музее есть протоколы его допросов. Следователь требовал от Венуса компрометирующих фактов, но Венус нашел в себе мужество не очернять Толстого.

Дело в том, что мать Алексея Николаевича и его отчим, Бостром, взяли на воспитание девочку из здешнего приюта.