Skip to content

Психология развития мотивации В. Вилюнас

У нас вы можете скачать книгу Психология развития мотивации В. Вилюнас в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Таким образом, потенциальной 25 мотивацией определяются как бы резервные вариан ты жизни — то, будет ли и как будет она изменяться в случае появления перед человеком новых возмож ностей например, сменить работу, место жительства, круг общенья и т. В устоявшихся условиях жиз ни такая мотивация игрет важную роль в развитии грез и мечтаний, может влиять на художественные вкусы или творчество.

Мотивация человека не исчерпываегся пристраст- ным отношением к кругу явлений, непосредственно касающихся его жизни, о которых в основном до сих пор шла речь.

На основе сопереживания другим лю дям, понимания сложного комплекса причин, от ко торых зависит их жизнь, мотавационное значение приобретают обобщенные социальные ценности, си стема убеждений и нравственных норм, благодаря которым человека могут глубоко волновать события, происходящие, допустим, на другой стороне планегы и прямого отношения к его жизни не имеющие.

Об ласть спорта предоставляет только наиболее яркие примеры сопереживания человека деятельности дру- гих людей как характерного вида его активности. Все сказанное выше позволяет, по-видимому, за ключить, что активно достигаемые человеком моти вы, связанные с профессиональной и общественной деятельностью, семьей, увлечениями досуга и т.

Круг таких предметов практически не имеет преде лов, и почти все, что окружает его в природной и социальной среде, отражается им как нечто, что сле дует беречь, осуждать, изменять, поддерживать, раз вивать и т.

Важно отметить, что такого рода от ношения не обязательно отчетливо осознаются, и че ловек, конечно, не думает, чго каждый забор, мимо которого он проходит, тоже для него значим. Однако такая значимость существует, и когда, скажем, он останавливается и пытается объяснить ребенку, почему забор, даже если очень хочегся, ломать нельзя, им осуществляется деятельность, мотивируемая, в 26 частности, этой значимостью и желанием сформировать ее также у ребенка.

Всеобщая мотивационная значимость отражаемых явлений. Столь широкая трактовка мотивации не является традиционной, требуя, по-видимому, пояснений и уточнений. Рассмотрим эту проблему сначала с терминологической стороны. Как упоминалось, мотивами в психологической литературе обычно называются внутренние факторы, побуждающие реальную деятельность.

Образования же, рассматривавшиеся выше в качестве мотивацион-ных, часто обсуждаются не под этим названием, а как ценности, интересы, отношения, смыслы, идеалы, установки, нормы, убеждения и др.

Но поскольку они также явно родственны и частично переходят друг в друга, уместно ставить вопрос: Едва ли нуждается в доказательстве ответ, утверждающий, что все они обозначают разновидности неравнодушного, активного, пристрастно-оценочного отношения человека к различным аспектам окружающей действительности. Источником же пристрастности в отражении, как широко признается, являются потребности человека. Именно это оценочное отношение потребностного происхождения, общее для различных выделяемых в литературе пристрастных образований, мы обсуждали выше под названием моти-вационного.

Аргументы в пользу такого объединения и, следовательно, единой интерпретации всевозможных значимых, в том числе и оценочных, отношений выше уже упоминались: Кстати, когда человек те же мечты излагает в дневнике или 4 См.: Таким образом, потенциальные мотивы не только обнаруживают принципиальную готовность стать ак туальными, но оплошь и рядом становятся таковыми, побуждая человека чем-то в общении поделиться, с одним — согласиться, похвалить, другое — опротесто вать, высказать возмущение.

В этом отношении весь ма показательным является специфический вид сим волической деятельности человека, служащей имен но экстериоризации его ценностей и идеалов. Речь идет, например, о различных формах чествования юбилейных дат, организованных и спонтанных демон страциях, ритуалах почитания символов, имеющих общепризнанное или индивидуальное значение, и т.

Такого рода деятельность побуждается, как пра вило, не прагматической мотивацией, а пристрастно- оценочными отношениями, что, очевидно, свидетель ствует о необходимости их учета при анализе чело веческой мотивации.

Тезис об исключительном разнообразии круга мо- тивационно значимых явлений нуждается в уточне нии еще с одной стороны—в свете факта взаимо связанности этих явлений и соответственно их зна чений для человека.

Даже поверхностное ознакомление с феноменоло гией обнаруживает, что мотивационное значение мно гих предметов взаимообусловлено или соподчинено: Такое различение отчетливо проводится в концепции А. Леонтьева , , в которой мотивами называются только конечные цели деятельности, т. То значение, которое временно приобретают самые разнообразные обстоятельства, определяющие возможность достижения мотивов и выступающие, в частности, в качестве промежуточных целей, в данной концепции получило название смысла, а процесс, в результате которого мотивы как бы одалживают свое значение этим обстоятельствам,—процесса смыслообразова-ния.

Таким образом, теория А. Леонтьева содержит тезис о всеобщей мотивационной значимости явлений поскольку трудно вообразить предмет, не представляющий для человека никакого смысла , более того, в ней этот тезис получает дальнейшее развитие, состоящее в предложении различать абсолютное значение которое имеют мотивы и многочисленные производные от него смыслы см. Однако существует ряд причин, вследствие которых при попытке применить данное теоретически важное различение по отношению к реальным фактам жизни возникают значительные затруднения.

Отметим главные из них. Человек может беречь когда-то верно ему служившие вещи инструменты, книги и не имея определенных планов их прагматического использования, его благодарность оказавшим помощь людям тоже обычно не исчезает, когда они перестают быть ему полезными.

Одно из несомненных отличий человека от животных состоит в том, что он способен усматривать не только сиюминутную инструментальную полезность всевозможных предметов, выступающих в качестве средств и промежуточных целей реально совершаемой деятельности, но также и их потенциальную полезность, которая обнаружится если не сегодня, то завтра, если не для него лично, то для других людей.

Когда человек прилагает порой значительные усилия, чтобы высвободить себе день — другой, он вовсе не обязательно должен знать, для чего это время впоследствии им будет использовано.

В теоретическом плане данный феномен расшифровать сравнительно просто: Но практически определить границы такого круга очень трудно. Феноменологические данные которые мы сейчас обсуждаем , отчетливо демонстрирующие, например, заинтересованность и активность человека в некоторой области, часто не раскрывают того, является ли эта заинтересованность инструментально-деловой, основанной на расчете, или истинной, связанной с абсолютными ценностями.

Кстати, возможно и даже весьма характерно для человека сочетание того и другого: Отметим, наконец, что ряд важнейших человеческих мотивов вообще не имеет характера результативной направленности, в связи с чем отвечающие им частные цели могут не обнаруживать инструментальной соподчиненности и зависимости от конечных целей. Мы общаемся или наслаждаемся прекрасным не ради чего-то, а потому, что для нас эти моменты жизни — и предметы действий, и сами действия — представляют ценность сами по себе.

Поэтому абсурдной кажется мысль о просьбе кому-то сделать это за нас, тогда как в случае мотивации, направленной на результат, когда, скажем, нужно забить гвоздь или выполнить служебное поручение, обращение за помощью кажется вполне возможным.

Из-за отсутствия перспективной направленности и впечатления вплетенности мотивирующего момента в сам процесс деятельности обсуждаемая мотивация иногда называется функциональной. Однако в определенном аспекте она является, можно сказать, даже более предметной, чем результативная мотивация. Действительно, что является предметом, скажем, астетической потребности?

По-видимому, все, в чем человек усматривает элементы прекрасного или безобразного и что он в этом качестве готов воспринимать. Но числа таким предметам нет, что объясняет необходимость самоличного участия человека в деятельности, открывающей красоту нескончаемого потока предметов и их аспектов музыкальных фраз, поэтических образов и т.

Поэтому в стремлении к непременному объяснению всего конеч ными причинами поведения по аналогии с резуль тативной мотивацией мы можем, конечно, сказать, что человек слушает музыку из-за любви к прекрас ному или возмущается чьим-то проступком из-за чув ства справедливости.

Однако такие высказывания утверждают, по существу, одно и то же, только на разных уровнях обобщения, поскольку прекрасное и музыка, справедливость и конкретный поступок со относятся как общее и частное, а не как конечные цели и средства их достижения.

Существование собирательных мотивов, находя щих конкретное воплощение в целом множестве пред метов 7, подтверждает оправданность тезиса о всеоб щей мотивационной значимости явлений. Достаточно, например, любить природу и уважительно относить ся к продуктам человеческого труда, т.

В целом данные о разнообразии мотивационных отношений человека требуют представления, соглас но которому мотивация открывается в психическом образе не в виде одного или нескольких побуждений, исходящих из конечных мотивов, а скорее в виде сложного поля со множеством взаимодействующих мотивационных отношений к отдельным отражаемым предметам подобно тому, как это изображал К.

Анцыферова, ; Heider, ; Lewin, , Конечно, составляющие этого поля не равны по значению, в нем обычно выделяются одна или несколько доминант, привлекающих основное внима ние субъекта, однако это не значит, что другие составляющие не оказывают влияния на его активность.

Исследования показали, например, что чем больше людей сидят за столиком в столовой, тем реже и короче каждый из них оглядывается кругом, что, впрочем, во время совместной еды обнаруживают многие виды животных Wirtz, Wawra, Доминирующие побуждения определяют общее направление активности, ее же способ, конкретное содержание порой весьма сложным образом корригируется мотивационным значением окружающих предметов.

Практически постоянное влияние на способ действий человека оказывает, например, этическая мотивация Божович, Конникова, Как можно видеть, ознакомление с феноменологией мотивационных отношений человека подтверждает и наглядно иллюстрирует положение С.

Поэтому мотивация заключена не только в чувствах и т. Данное представление конкретизирует теоретический принцип единства интеллекта и аффекта Выготский, Многочисленность и разнообразие человеческих мотивационных отношений, а также достаточно очевидный факт, что их развитие невозможно без понимания всего комплекса причин и отдаленных последствий происходящего, т.

Рассмотрим, тоже с феноменологической стороны, какие условия и воздействия влияют на этот процесс. Без преувеличения можно сказать, что на протяжении всей жизни буквально с первых ее недель человек подвергается постоянному, тотальному и хорошо организованному, хотя часто и противоречивому давлению со стороны других людей и специальных социальных институтов, преследующему цели воспитания и предписывающему принимать одни и отвергать другие ценности, нормы, идеалы и т.

Изначально воспитательные воздействия исходят из ближайшего окружения: Впоследствии по мере приобщения человека к культуре и вхождения в социальную жизнь источники воспитательных воздействий становятся значительно более разнообразными; наиболее прямо за формирование определенной мотивационной направленности человека отвечают школа, средства массовой информации, искусство, общественные организации, работа, правоохранительные органы; фактиче-ски от этой функции не освобожден ни один социальный институт или конкретный человек, который за неверное воспитание, например, вовлечение подростков в асоциальную деятельность, может понести даже уголовное наказание8.

Неправильно было бы думать, что человек как объект тотальных воздействий по формированию пристрастных отношений остается пассивным сущест- 8 Влияние различных социальных институтов на развитие мотивации человека и конкретные способы этого влияния анализируются в работах Б. Скиннера Skinner, , , Следует признать, что такие попытки воспитания воспитателей уже не являются безуспешными, так как, не сталкиваясь с кризисными явлениями подросткового возраста, взрослые, по-видимому, значительно дольше оставались бы на удобной для себя авторитарной позиции и видели бы в ребенке только послушного преемника своих ценностей и идеалов.

Отстояв некоторое право на самостоятельное, не задаваемое целиком извне мотивационное развитие, подросток с полной отдачей погружается в характерную для этого возраста деятельность интимно-личностного общения со сверстниками Гогичаишвили, ; Драгунова, ; Эльконин, , которая по функциональному значению см.

Мудрик, может быть названа деятельностью коллективного самовоспитания. Важно подчеркнуть, что уже в этом возрасте формирование представлений о правах, чести, вкусах, достойных увлечениях происходит в условиях совместного выяснения не только мнений, но и на этой почве взаимных отношений с привлечением таких средств, как почитание, признание авторитетности 35 или осмеяние, игнорирование, презрение, вплоть до доводов физического порядка. Все это придает общению подростков характер активного взаимовоспитания и обеспечивает согласованное развитие их моти-вационных отношений.

Отношения взаимовоспитания между представителями одного и того же поколения, устанавливающиеся в подростковом возрасте и проявляющиеся в одобрении и поддержке людей, мотивационные отношения которых человек разделяет, и осуждении неверных, с его точки зрения, ценностей и принципов, сохраняются на протяжении всей жизни.

Конечно, движущие силы, форма, значение таких отношений постепенно меняются. По мере становления взрослым человек избавляется от юношеского максимализма, учится понимать и уважать взгляды других людей, привыкает выражать свое отношение к ним в общественно принятых формах. С другой стороны, по мере осознания и уточнения своих политических, нравственных, культурных ориентации у человека формируются принципиальные отношения к определенным типам людей или социальным группам, выражая которые он может не находить нужной излишнюю сдержанность.

Короче, мотивационные воздействия на других людей постепенно теряют характер импульсивного сиюминутного настроения и все чаще обнаруживаются, особенно в официальной жизни, как продуманные, нравственно выверенные, согласованные с действиями других людей или совместные поступки.

В реальных человеческих взаимоотношениях такого рода поступки выходят за пределы традиционной практики воспитания, для которой формирование новых мотивационных отношений является специально преследуемой целью, подчиняясь значительно более широкому кругу решаемых человеком задач. Одна из характерных особенностей социальной жизни состоит в том, что многие из таких задач не могут быть решены только собственными усилиями человека или формальным применением административной власти, которой он наделен.

В психологических терминах это означает изменение их мотивационных отношений. Разумеется, человек не только пытается скорри-гировать мотивацию других людей сообразно своим представлениям и жизненным целям, но одновременно сам является постоянной мишенью для множества такого рода попыток. По этой причине сложившуюся систему мотивационных отношений взрослого человека, обычно отличающуюся устойчивостью ряда основных характеристик, тем не менее следует представлять динамическим образованием, находящимся в постоянном взаимодействии с мотивацией других людей и испытывающим в этом взаимодействии как поддерживающие, так и разрушающие влияния.

В силу этого человеку некоторое мотнвационное отношение часто приходится не столько иметь, сколько уметь отстаивать, причем люди, очевидно, различаются выраженностью такого умения.

Кроме прямого одобрения-осуждения, варьирующего от выраженного в вежливой форме сомнения до резкого замечания, в непосредственном общении этой цели могут служить приветливый или холодный тон разговора, ирония, подчеркнутое удивление, в официальных отношениях — предание данных о поступках человека гласности, различные поощрения и наказания, в безличных формах социального взаимодействия—агитация, пропаганда, реклама, сатира и многое другое.

Понятно, что обмен мотивационными воздействиями как специфическая разновидность и важнейший компонент человеческих взаимоотношений не может быть свободным от социального контроля, поэтому в каждом обществе существует целая система культурных традиций и административно-правовых предписаний, нормирующих условия и формы этого обмена. Конечно, не всякое мотивационное воздействие является воспитательным, причем не только в том смысле, что оно, как это часто бывает, оставляет человека равнодушным и не изменяет его устойчивых мотивацнонных отношений, но и в том, что оно такой цели не преследует.

Речь идет о случаях, в которых человек побуждается к совершению необходимых действий при помощи различных благ или угроз на- 36 37 казания, т. Однако следует отметить, что за пределами явных случаев разграничить мотивационные и воспитательные воздействия сложно как в теории, так и на практике.

Так, родитель, предупреждающий ребенка, что он не пойдет гулять, пока не наведет порядок в комнате, может руководствоваться исключительно прагматическими соображениями и не рассчитывать, что от этого изменится его отношение к порядку.

Но если разобраться в подтексте данного воздействия, напоминающего ребенку о его обязанностях, о накапливающемся недовольстве им взрослого и т. Наконец, такое воздействие лишний раз открывает ребенку, что порядок ценится взрослыми, а это значит, что это явление приобретает в его глазах и некоторое устойчивое мотивационное значение, если, конечно, он не полностью равнодушен к ценностям взрослых.

Воспитательными же будут называться воздействия, нацеленные на изменение мотивационных отношений человека. Для полноты картины следует добавить, что человек воспитывается не только специально организованными воздействиями, но и, подчас без всякой преднамеренности, самими по себе условиями жизни, наблюдаемыми в ней примерами. В столовой ребенок не только ест, но и видит. Видит и хорошее и плохое. Мильман, ; Ярошевский, Ребенок видит у умывальника грязное по лотенце.

Хочешь — мой руки, не хочешь — не мой, но потому, что никому не хочется заниматься еще одним делом, никто не моет рук. На окне стоит горшок с розой. В горшок складываются огрызки яблок. С кухни доносится сердитый голос: Обобщенный вывод из такого рода примеров можно передать словами этого же автора: Существующее множество различных и часто взаимоисключающих воспитательных влияний ставит человека в условия, при которых его активность в -формировании собственной мотивации имеет харак тер выбора среди разных открывающихся вариантов удовлетворения и развития потребностей см.

Сафин, Ников, ; Файзуллаев, , В сжатом виде это пе редают слова Б. Итак, практика формирования мотивации челове- 39 ка не сводится к односторонним воспитательным воздействиям на него в ранние периоды жизни, охватывая самый широкий круг его взаимодействий с другими людьми и культурой, в которых он выступает и как объект, и как субъект воспитания.

Впоследствии мы будем возвращаться к этой повседневной практике, психологический анализ которой может дать, как представляется, не менее ценные данные, чем проводимые в этой области научные эксперименты. Данное обнаружение пристрастности зафиксировано в имеющем древние традиции положении, выделяющем и противопоставляющем в психическом интеллект и аффект познание и чувства, знание и переживание, значение и смысл. Если упомянутое обнаружение в психическом образе множества мотивационных отношений и побуждений обозначить как главное феноменологическое проявление человеческой мотивации, то в плане дальнейшего ее освещения наиболее естественными и важными представляются прежде всего два вопроса: Очевидно, что эти два вопроса адресованы к достаточно различным линиям исследования мотивации, а именно — онтогенетическому и ситуативному ее развитию Вилюнас, ; Bindra, Существующие концепции мотивации различаются тем, каткое место в них занимают обе линии исследования.

Так, ситуативное развитие мотивации практически не рассматривается во многих концепциях научения из-за свойственной им энергетической интерпретации потребностей Brown, ; Madsen, и др. Психоанал-из же, наоборот, не только признавал, но и убедительно показал существование и значение ситуативной моти-вационной динамики, вскрыв ряд ключевых феноменов этого процесса, таких как конфликт, защита, вытеснение Фрейд, , ; Rapaport, В академической психологии данная линия исследований была заложена уделявшей ей преимущественное вни мание концепцией К.

Левина Lewin, , ; см. Среди тем, пользующихся наибольшим вниманием, можно отме тить мотивационные конфликты Festinger, ; Miller, Swanson, ; Yates, , фрустрацию Левитов, ; Lawson, ; Maier, , защит ные механизмы Plutchik а. В данной работе главным предметом обсуждения будет онтогенетическое развитие мотивации. Однако при таком направлении исследования процессы си туативного развития мотивации не могут быть цели ком оставлены в стороне. Дело в том, что их функ циональное значение не исчерпывается отмеченным выше отвержением или санкционированием возни кающих побуждений к действию.

Какими бы ни были внешние воздействия, определяющие стабильные изменения в мотивации, они не могут влиять на эти изменения иначе чем через конкретную ситуацию: Это значит, что он должен приобрести некоторое ситуативное мотивационное значение, побуждающее субъекта по отношению к нему к той или иной активности.

Известно, что такие значения обычно долго не сохраняются, поэтому возмущение некоторым человеком вовсе не означает, что так к нему мы будем относиться всегда.

Но известно также, что ситуативные значения способны оставлять следы в опыте индивида, фиксироваться в нем, поэтому возмутивший нас в конкретной ситуации человек в будущем может перестать казаться симпатичным и вызывать меньшее доверие.

Способность ситуативных мотивационных значений повлечь изменения устойчивых мотивационных отношений позволяет рассматривать ситуативное развитие мотивации как своего род а первую фазу, веряее, необходимое, хотя и недостаточное условие ее онтогенетического развития, наступающего в случае фиксации ситуативных мотивационных значений в опыте индивида Вилюнас, Те аспекты ситуативного развития мотивации, которые имеют прямое отношение к ее онтогенезу, будут рассмотрены в следующей главе работы.

В советской психологии распространена традиция объяснять онтогенетическое развитие мотивации процессом опредмечивания потребностей, который по придаваемому значению имеет статус теоретического принципа. Следует отметить исключительное методологиче ское значение принципа опредмечивания потребно стей Вилюнас, ; Иванников, По существу он направлен против упоминавшейся энергетической интерпретации потребностей, которая отрывает их от познавательной сферы отражения и тем делает не разрешимым вопрос о том, каким образом примитив ная и слепая энергия потребностей приводит в дви жение тонко дифференцированные структуры приоб ретенного опыта.

В противоположность разрыву энер гетического и содержательного полюсов мотивации принцип опредмечивания подчеркивает, что уже на самых первых этапах ее онтогенетического развития устанавливается единство этих полюсов.

Это значит, что слепая энергия потребности не проявляется в психическом в качестве независимо действующей силы, что она обогащается приобретенным опытом познавательного характера, который процессом опредмечивания вводится в механизм потребности, формирует его содержание и становится неотъемлемым его компонентом. Только такая объектнрованная энер- , гия, или, иначе, энергетизированный объект, вступает во взаимодействие с процессами отражения, обеспечивая организацию деятельности и в конечном итоге удовлетворение потребности.

Баканов, Иванников, ; Нюттен, Не дает ответа на эти вопросы также и положение о производстве предметов человеческих потребностей общественными силами, становящимися благодаря этому главной детерми-нантой их развития Леонтьев, ; Мильман, Само по себе производство предметов материаль-яой и духовной культуры автоматически их ценностью не наделяет, и, как было показано выше, от общества требуются значительные и постоянные усилия, причем не всегда достигающие успеха, для того, чтобы эти предметы приобрели мотивационное значение для отдельных людей.

В чем состоят эти усилия, какие изменения они производят в индивидуальном сознании, чем определяется их эффектив ность — такого рода вопросы требуют уже не принципиально-методологического, а конкретно-психоло гического анализа проблемы развития человеческой мотивации.

В данной работе этот анализ будет начат с обсуждения наиболее общих психологических ме ханизмов онтогенеза мотивации. С целью такого уточнения рассмотрим сначала специфические признаки человеческой моти вации, выделяемые в затрагивающей этот вопрос ли тературе. Многие из признаков, составляющих в целом до статочно пестрый перечень, уточняют и развивают основополагающее положение о социальном проис хождении мотивации человека, объясняемом, в част ности, тем, что предметы его потребностей являются продуктом общественного производства Здравомыс- лов, ; Леонтьев, ; Мильман, Подчерки вается, что в отличие от биологической мотивации, за которой стоят нужды индивида и вида, собственно человеческая мотивация в конечном счете отвечает нуждам общества Веденов, ; Раппопорт, ; Рейнвальд, Таким ее происхождением объясня ются как ее разнообразие, изменчивость, историчность Бестужев-Лада, ; Донченко и др.

Отдельно можно выделить признаки, характеризующие внутреннюю организацию и динамику мотивации человека: Как можно видеть, большинство из перечисленных отличий имеют феноменологический характер, скорее констатируя, чем объясняя наблюдающиеся факты. Это обусловлено тем, что выделение специфических отличий по своему назначению фиксирует движущие силы и конечные результаты развития мотивации че ловека, а не сам процесс развития, без знания кото рого, очевидно, полнота понимания и объяснения мотивации невозможна.

Развитие же не может быть охарактеризовано только данными об отличиях, тре буя обозначения того, с чего оно начинается и как происходит: Такого рода вопросы предполагают выяснение не отличий, а сохраняющегося сходства между социально развитой и биологической мотивацией—проблемы, которая в советской литературе, рассматривающей и подчерки вающей преимущественно отличия, освещена явно не достаточно.

Для выявления общих моментов между социальной и биологической мотивацией важное значение имеет дифференциация различных аспектов мотивации, в частности ее содержания и механизмов. Дело в том, что при уточнении вопроса о специфике мотивации 47 J человека эти два ее аспекта получают различное зна чение.

Содержательные различия между биологической и собственно человеческой мотивацией могут быть констатированы без особых оговорок — настолько они существенны и очевидны.

Тот факт, что мотивация человека формируется прижизненно в зависимости от социальных условий и в результате воспитательных воздействий, направляющих ее на общественно значи мое содержание, т. Специфическим по от ношению к другому явлению может быть нечто, преж де всего с этим явлением сходное, но имеющее также и различия, которые понятием специфики, собственно, и охватываются.

Содержание же биологической и со циальной-мотивации прежде всего различно. Это не оспаривают даже биологизаторские концепции бихе виоризм, психоанализ , отстаивающие сходство про исхождения и механизмов мотивации человека и жи вотных, но не ее содержания.

В отличие от содержания механизмы различных уровней мотивации столь резко противопоставляться не могут. Актуализация потребностей в виде устано вок, наиболее общие эмоциональные механизмы гене тического и ситуативного развития мотивации и т.

Те феноменологические осо бенности, которые отличают механизмы собственно человеческой мотивации опосредствованность интел лектом, волей, направленность на отдаленные жизнен ные цели и т. Не случайно эти особенности появляются в онтогенезе сравнитель но поздно как итог социального развития мотивации, а не как его предпосылка. Это значит, что новое социально обусловленное содержание, по крайней мере на на чальных этапах онтогенеза, становится для человека мотивационно значимым на основе механизмов, сло жившихся в биологической эволюции.

Это вполне естественно, так как самой по себе необходимости в том, чтобы человек к новым, биологически ему не свойственным целям побуждался непременно новыми механизмами, в антропогенезе не существовало. Разумеется, то сложное содержание, которое полу чает мотивационное значение з социально развитой психике, не может быть уложено только в примитив ные биологические формы, что, собственно, создает необходимость в возникновении специфически челове ческих механизмов мотивации, однако это не исклю чает использования таких примитивных форм в раз витии к действии сложных механизмов.

Эти предварительные замечания должны были показать, что при обсуждении вопроса о специфике человеческой мотивации недостаточно рассматривать ее как целостное явление без выделения составляю щих ее аспектов 1. В отличие от содержания механизмы биологической и социальной мотивации не обнаруживают того принципиального разрыва, который не позволял бы искать перехода от изначальных природных образований и процессов к более сложным, формирующимся по мере накопления социогенных преобразований в человеческой психике.

Ведедов, ; Дилигенский, , ; Дон-ченко и др. С психологической стороны, а именно при учете того, что выработка условной связи означает изменение субъективного отношения к условному раздражителю, этот механизм может быть изображен в виде передачи эмоционального мотивационного значения имеющим его воздействием новому содержанию, связанному с этим воздействием в опыте индивида, т.

Именно такое переключение лежит в основе мотивационного обусловливания, представляющего собой основной механизм развития биологической мотивации в онтогенезе см. Фактически феномен мотивационного обусловливания несколько сложнее, поскольку то эмоциональное переживание, которое фиксируется на новом содержании, вызывается не самим по себе исходным моти-вационным воздействием, а развивается при его восприятии с учетом условий ситуации, однако это не исключает возможности упрощенного изображения данного феномена в виде переключения и фиксации эмоций.

Отметим, что при таком упрощенном пони- 50 мании мотивационное обусловливание охватывает также и импринтинг, т.

Многочисленные исследования, проведенные при разработке концепций высшей нервной деятельности и бихевиоризма, не оставляют сомнений в том, что процессы мотивационного обусловливания свойственны человеку Бехтерев, ; Ле Ни, ; Симонов, ; Hilgard, Marquis, ; Mowrer, b; Skinner, Так, в одном из классических исследований экспериментатор ударял в гонг, вызывая резкий, заставляющий вздрагивать звук, в тот момент, когда ничего не подозревающий месячный мальчик пытался коснуться лабораторной крысы; шести таких сочетаний безусловного резкий звук и условного вид крысы раздражителей оказалось достаточно для того, чтобы у ребенка сформировалось отрицательное отношение к животному, при виде которого он пугался и начинал плакать Watson, Показательно, что после опытов ребенок обнаружил реакции страха при виде других животных, мехового пальто и даже маски Деда Мороза; это свидетельствует о том, что в результате обусловливания мотивационное значение приобретает не только целостные предметы в данном случае—крыса , но и отдельные их свойства например, фактура волосяного покрова тела , которые воспринимаются эмоционально и в том случае, когда входят в состав свойств других предметов.

При уточнении меры, в которой механизм обусловливания свойствен человеку, важно учесть, что в литературе он описывается не обязательно в терминологии и традициях, сложившихся в физиологии высшей нервной деятельности. Так, в положении, сформулированном еще в XVII в.: Babkin, ; Golin, ; Mowrer, a.

Эта же закономерность подчеркивается в положении о следо-образующей функции аффекта Леонтьев, Не менее убедительно, чем специальная литература, обнаружение и значение механизма обусловливания у человека демонстрирует реальная практика воспитания. Каждый раз, когда взрослый, потеряв веру в эффективность воспитательных разъяснений, шлепает ребенка по рукам за игру с недозволенными предметами или припасает лакомство для того, чтобы смягчить неприятное впечатление от предстоящей медицинской процедуры, его действия осознает он это или нет рассчитаны именно на эффекты обусловливания.

Этот же эффект лежит в основе таких распространенных приемов воспитания, как похвала или порицание. Яркие примеры действия механизма обусловливания представляют случаи формирования на его основе нежелательных для человека эмоциональных отношений. Хотя возникновение таких психических отклонений, как фобии или половые извращения, обычно определяется сложным комплексом причин, в отдельных случаях их развития явно заметны следы обусловливания по типу импринтинга. Этим, в частности, объясняются случаи исторической изменчивости таких отклонений.

Например, значительно меньшая распространенность в новое время по сравнению со средневековьем флагеллации—извращения, при котором эротическим стимулом служит вид избиваемого прутьями или розгами тела,—связывается с отменой публичных телесных наказаний, обычно сопровождавшихся обнажением интимных частей тела Imielinski, Развитие человечества насыщено примерами того, что общественные силы, столкнувшись с невозможностью подчинения людей способом убеждения, прибегают к грубо биологическому обусловливанию.

Этому служат телесные наказания, карцеры, пытки и целые институты, такие как инквизиция. И хотя история сохраняет прежде всего имена людей, нашедших силы для сохранения своих идеалов и достоинства при самом грубом безусловнорефлекторном давлении, нельзя забывать; что такие институты не сохранялись бы, если были совершенно неэффективными.

Таким образом, феномены обусловливания обнаруживаются у человека сравнительно отчетливо и разнообразно. Поскольку эти особенности имеют прямое отношение к обсуждаемому вопросу о специфике развития мотивации человека, рассмотрим их подробнее.

Обусловливание и процессы познания. Уже на уровне животных наблюдается зависимость процессов обусловливания от особенностей познавательного отражения связи между условным и безусловным раздражителями. Действительно, в классическом варианте замыкание условной связи обнаруживается как процесс, основанный на накоплении статистики сочетаемости раздражителей. Естественно, что это сказывается на скорости обусловливания. Хотя столкновение с совершенно новыми стимулами и ситуациями, моделируемое лабораторными методиками, неизбежно и в реальной жизни, индивиду все-таки чаще приходится иметь дело с более освоенным и привычным окружением.

Обусловливание в таком окружении обычно происходит быстрее и часто сразу, без повторных сочетаний. Это отчетливо демонстрируют исследования И. Собака находит эти места, даже если ящики с пищей и другие соседние были удалены т. Следует подчеркнуть, что речь идет не о каких-то особых случаях, а о самых обычных событиях естественной жизни, среди которых, наоборот, обусловливание по стандартной лабораторной процедуре выглядит скорее исключением.

Понятно, что освоенность и привычность ситуации определяются прежде всего прошлым опытом субъекта, в том числе и условнорефлекторным, который позволяет отражать в психическом не только фактические стимульные воздействия, но и выявленные взаимосвязи между ними, предвосхищать возможные их 2 Отличия, которые И. Поэтому связи, по которым должно происходить обусловливание, могут быть уже выявленными и отражаться в образе знакомой ситуации. Естественно, что обусловливание в таких случаях не требует многократных сочетаний.

Так, если животное получает подкрепление после соприкосновения с объектом, за приближением которого оно некоторое время следило, то это событие скорее всего без повторения окажется достаточным для приобретения объектом сигнального мотивационного значения.

Отсюда можно сделать вывод, что в человеческой психике, отражающей окружающее на основе всего социально накопленного опыта и понимающей происходящее в буквальном смысле этого слова, протекание процессов обусловливания тем более должно происходить особо. Но как в таком случае согласовать этот вывод с фактом существования и экспериментального изучения процессов обусловливания у человека? Важно, однако, подчеркнуть, что в реальности выполнение данного требования очень часто оборачивается таким упрощением экспериментальных ситуаций, пр:: Это достигается тем, что обусловлива нию подвергаются элементарные телесные реакции, недоступные прямому произвольному контролю, такие как зрачковый, мигательный или подошвенный реф лексы, кожно-гальвакическая реакция, отдергивание пальца при болевом, раздражении там же , или вовсе субъектом не контролируемые висцеральные процес сы Быков, , в качестве испытуемых используют ся дети, не имеющие возможности осмыслить связи, по которым происходит обусловливание Красногор ский, , , взрослые испытуемые ставятся в условия, ограничивающие или исключающие осозна ние этих связей Cohen а.

Иногда исследователи подчеркивают необходи мость такого рода ограничений для получения стан дартной условнорефлекторной феноменологии: В тех же слу чаях, когда ограничения не применяются и обусловли вание происходит на уровне, контролируемом созна нием, получить однозначные данные обычно не удает ся: Al-Issa, ; Mowrer, , ; Razran, a. Качественная новизна этих условий существенно изменяет возможности и эффекты обусловливания.

Эмоциональное переживание, вызванное электроударом, переключается не столько на прибор, к которому человек прикоснулся, сколько на факт его включенности в сеть, на сотрудника, который должен был обесточить его, но этого не сделал, может быть даже на обобщенный образ людей, халатно относящихся к своим обязанностям.

Повторить в деталях упоминавшийся эксперимент, в котором на основе подкрепления резким звуком формировалось отрицательное отношение к крысе, в случае, если испытуемым был не младенец, а взрослый человек, по всей видимости, не удалось бы.

Правда, впечатлительному испытуемому в ходе опытов могло бы стать трудно заставить себя коснуться крысы, подобно тому как бывает трудно повторно взять в руки только что ударивший током прибор, даже если он обесточен и больше ничем не угрожает. Но это означало бы лишь то, что обусловливание произошло и на непосредственно-чувственном уровне отражения, придав эмоциональное значение совершению отрицательно подкрепляемого действия; на высшем уровне отражения у такого испытуемого скорее сложится устойчивое отрицательное отношение к психологическим опытам и участию в них, чем к животному.

Сложность последствий обусловливания на высших уровнях познавательного отражения определяется 57 также тем обстоятельством, что причинные связи не являются единственными, по которым способны пере ключаться возникающие эмоции Вилюнас, Об этом свидетельствует феномен так на зываемой семантической генерализации, для описания которого может быть использовано следующее поло жение Б.

Современные исследования, показавшие, что выра ботанное условное эмоциональное отношение к неко торому явлению как бы распространяется по семанти ческим связям, охватывая целую область родственных в том или ином отношении явлений, подтвердили дан ное положение, уточнив, что этот процесс может про исходить и без вовлечения сознания Лурия, Виногра дова, ; Lewicki а.

Показательно, что семантически близкие слова в такого рода исследованиях вызывают более выраженные реакции, чем слова, сходные по звуково му составу Razran, b. Поскольку субъективные семантические пространства в значительной степени индивидуализированы, к тому же обнаруживают из менчивость в зависимости от функциональных состоя ний Петренко, , ; Шмелев, , нетрудно представить, насколько разнообразными и непредска зуемыми могут быть последствия некоторого эмоцно- генного события в жизни человека.

Отражение причинных и других семантических свя зей, которым в человеческой психике начинают под чиняться процессы обусловливания, формируется уже не вследствие индивидуального освоения физической среды, а в результате присвоения человеком языка, знаний, идеологии и других форм общественно-исторического опыта. Данное обстоятельство позволяет обо- 58 значить еще одну отличительную особенность протекания процессов обусловливания у человека: Процессы обусловливания в человеческой психике осложняются также из-за разнообразия воздействий, служащих подкреплением.

Как известно, уже у животных эту функцию выполняют не только безусловные, но и, в случае так называемого вторичного подкрепления, условные раздражители, мотивационное значение которых, полученное ранее от безусловных воздействий, передается условным сигналам второго порядка Миллер, ; Mowrer, a; Myers, ; Wike, По всей видимости, человеческий интеллект создает возможность значительного увеличения порядка обусловленности предметов, способных в свою очередь служить подкреплением Новикова, Если учесть большое изначальное разнообразие безусловно значимых воздействий Симонов, , еще более увеличиваемое многоступенчатым обусловливанием, круг подкрепляющих явлений следует признать весьма широким Skinner, Итак, проявление процессов обусловливания на непосредственно-чувственном и опосредствованном социальным опытом уровнях отражения обнаруживает ряд качественных отличий.

Отметим, что имен но механизм а также необсуждаемый здесь вопрос об изменениях переключающихся эмоций наиболее прямо характеризует мотивационную сторону феноме на обусловливания, тогда как содержательный и ди намический аспекты обнаруживают зависимость от процессов познания и являются более сложно детер минируемыми его характеристиками.

Воз можность такого обнаружения процессов обусловли вания связана с тем, что в условиях высших форм отражения они лишаются относительной простоты, наблюдаемой при установлении отдельной условной связи у животных, и приобретают ряд новых отмечен ных выше особенностей.

Однако обсуждавшиеся данные ничего не говорят о том, является ли обусловливание единственным ме ханизмом этого развития, иначе говоря, сводится ли специфика формирования человеческой мотивации к вышеупомянутым отличиям, обнаруживаемым процес сами обусловливания на уровне социально развитой психики.

Для рассмотрения этого вопроса нам пона добится изменить материал и общее направление об суждения: Если ребенку было бы так же приятно пить лекарства, наводить в комнате порядок или делать уроки, как есть конфеты или резвиться с мячом, необходимости в формировании мотивационного отношения к этим предметам не существовало бы 3.

Очевидно, что эта задача является одной из главных, решаемых в практике воспитания. Что можно извлечь из сложившейся на протяжении веков, проверенной жизнью и повседневно встречающейся практики воспитания, если посмотреть на нее с психологической стороны, сосредоточивая внимание не столько на содержании воспитываемых отношений, которое определяется факторами социального происхождения, сколько на внутренних механизмах и процессах, на которые направлены воспитательные воздействия и в результате которых формируются моти-вационные отношения?

Рассмотрим один весьма распространенный, типичный и важный способ активных воспитательных воздействий на человека. Кто бы стал пить холодную воду, разгорячившись, если бы она жгла нам горло вместо того, чтобы доставлять величайшее наслаждение? Кто бы стал мстить своему врагу, если бы мщение доставляло нам не наслаждение, а страдание?

Наиболее отчетливо это наблюдается в случае воздействий на ребенка, на догадливость которого обычно рассчитывать не приходится и которому все разъясняется в максимально развернутой форме: Однако в такой развернутой экстериоризации мо- тивационных воздействий часто нет необходимости. Понятно, что во взаимоотношениях взрос-. В связи с этим обстоятельством важно под черкнуть, что обсуждаемый тезис о двучленном строе нии мотивационных воздействий имеет в виду не экстериоризованную форму, а внутреннее, не обяза тельно высказываемое содержание этих воздействий.

Сравнительно легко охарактеризовать первую из составляющих воспитательного воздействия. В лю бом—высказываемом или невербально передавае мом—виде она служит указанию того, к чему и как человек должен относиться, т. Следует, пожалуй, подчеркнуть, что эта предписывающая составляющая воспитательных воздействий имеет субъективную и предикативную части, обязательно указывая как на предмет, так и на должное к нему активное отношение.

Это естественно, так как мотивационные образования в принципе не могут быть охарактеризованы только ссылкой 62 на некоторый предмет. Религия является мотивом к для верующего, и для атеиста, кошка — и для мыши, и для кота; очевидно, что прямая противоположность этих мотивов обусловлена не предметом мотивацион-ного отношения, а различиями в самом отношении, вследствие которого предмет приобретает качество желательного преобразования—как подлежащий поддержке, осуждению, избеганию, овладению и т.

Идея о необходимости различения в мотивационных образованиях представляющего ценность предметного содержания value и специфического к нему деятельного отношения vector была предложена Г. Менее ясной и более интересной является вторая составляющая воспитательных воздействий, выражающая уже не цель, а основание воспитания — то, что, по замыслу воспитателя, должно аргументировать. Речь идет о всех позитивных или негативных последствиях, которые в воспитательном воздействии ставятся в зависимость от того, появится ли у воспитываемого лица мотивациониое отношение, указанное в предписывающей части воздействия.

Прежде всего можно отметить исключительное разнообразие оснований, используемых в реальной практике воспитания. Оно свидетельствует о том, что для формирования необходимых мотивационных отношений в ход пускается буквально все, могущее служить аргументом и создающее хотя бы незначительную надежду на успех: Возможность использования в воспитательном про- 63 цессе столь широкого кр.

Ког да есть возможность, основой для такой связи служат объективные причинно-следственные отношения. В та ких случаях человеку могут объясняться отдаленные, скрытые и, как предполагается, им не осознаваемые или недостаточно осознаваемые последствия его отно шений и поступков — их влияние на жизнь других людей, политическое значение и т.

Часто, однако, такой возможности не существует, и тогда причинные отношения, используемые в воспитательном процессе, не обязательно строго соответствуют объективным Когда речь идет о будущем, особенно отдаленном, предсказывать последствия отношений и поступков воспитываемого лица можно лишь с известной долей вероятности.

Можно думать, что исключительная важность целей воспитания делает человека уступчивым в выборе средств их дости жения.

Хотя в нашу задачу здесь не входит формулиров ка содержательных рекомендаций воспитания, отме тим, что неразборчивость в средствах представляет собой одну из распространенных ошибок воспитате лей. Вот несколько примеров из книги И.

Поппера, одного из наиболее профессиональных изложений таких рекомендаций, вышедших на рус ском языке: Как обраду ется папа, когда мы ему скажем, что ты очень хорошо пообедал!

Поощрения долж ны применяться очень осмотрительно, в особенности в тех случаях, когда они связаны с манипуляционными или интеллектуальными действиями ребенка, а не с подкреплением его нравственного поведения.

Известно, что в области неопределенных или непознанных взаимодействий он сравнительно легко проецирует в мир свои представления о нем, приписывая объективной действительности то, что вытекает из его мировоззрения, ожиданий, уверований.

Такую спроецированную в объективность детерминацию внутреннего происхождения содержат попытки аргументировать воспитательные воздействия ссылками на муки или блага загробной жизни, на судьбу, которая за нечто непременно покарает или вознаградит, и т. Очевидно, что это может утверждать как человек, убежденный в истинности своих аргументов, так и тот, который в них заведомо не верит, вроде матери, пугающей ребенка тем, что он, если будет плохо есть, не вырастет. Главное в воспитании—это убедить лицо, к которому оно адресовано, что нечто значимое для него в мире изменится или не изменится в зависимости от его отношений и поступков.

Истинность и искренность использованных для этого средств остается целиком на совести активной стороны воспитания.

Отдельно можно выделить мотчвационные воздействия, в которых цель и основание воспитания произвольно и искусственно связывается самим воспитывающим лицом, предупреждающим о том, что принятие или непринятие высказанных требований повлечет за собой изменение его отношений и активные действия.

Очевидно, что при помощи такой формулы могут быть связаны самые различные предписания и аргументы и что возможность ее применения находится в прямой зависимости от авторитета и социальной влиятельности воспитывающего лица.

Важнейшая особенность аргументов, используемых в практике воспитания, состоит в том, что все они 3 В. Вилюнас 65 имеют мотивационное значение для воспитываемого лица, вернее, предполагаются имеющими такое значение. Как показывают, в частности, и вышеприводив-шиеся примеры, что ни выбиралось бы в качестве основания воспитательного воздействия, как оно ни аргументировалось бы—всегда за выбором лежат ожидания, что основание уже значимо воспитуемому, является для него желательным или нежелательным, привлекательным или отталкивающим4.

Именно это по предположению уже существующее мотивационное значение, субъективно выражающееся в эмоциональном отношении, воспитатель пытается переключить на новый предмет, подыскивая и разъясняя причинно-следственные и другие связи, способные служить такому переключению.

В дальнейшем этот способ развития собственно человеческой мотивации будем называть мотивационным опосредствованном. Но такое представление о развитии мотивацион-ных отношений означает, что никакая логика, разъяснения, убеждения, интеллектуальные воздействия на человека сами по себе новой мотивации не создают, а служат лишь для переключения, перераспределения уже существующих эмоциомально-мотивационных отношений.

Оно обязательно опосредствовано участием возникающих при этом эмоций. Важность этих выводов для понимания психологических основ воспитания вынуждает остановиться на вопросе об их аргументированности. Примеры повседневных мотивационных воздействий, которые каждый человек может умножить и проверить на основе собственного опыта, выше уже приводились.

Ломоносова и факультета социальных наук университета Витаутас Магнус Каунас, Литва. Один из ведущих отечественных специалистов в области изучения механизмов биологической мотивации и мотивации человека, природы эмоциональных явлений, психологии личности и психологии воспитания. Автор множества научных статей и нескольких монографий по психологии мотивации и эмоций. Психология эмоциональных явлений ; Психологические механизмы биологической мотивации ; Психологические механизмы мотивации человека ; Мотивационное опосредствование как универсальный принцип воспитания Вестник МГУ.

В отличие от биологической мотивации, за которой стоят нужды индивида и вида, собственно человеческая мотивация в конечном счете отвечает нуждам общества. Как можно видеть, большинство из перечисленных отличий имеют феноменологический характер, скорее констатируя, чем объясняя наблюдающиеся факты. Такого рода вопросы предполагают выяснение не отличий, а сохраняющегося сходства между социально развитой и биологической мотивацией. Для выявления общих моментов между социальной и биологической мотивацией важное значение имеет дифференциация различных аспектов мотивации, в частности ее содержания и механизмов.

Содержательные различия между биологической и собственно человеческой мотивацией могут быть констатированы без особых оговорок — настолько они существенны и очевидны. В отличие от содержания механизмы различных уровней мотивации столь резко противопоставляться не могут.

Эта же закономерность подчеркивается в положении о следообразующей функции аффекта [8,c. Можно сослаться и на более серьезные социальные явления. Этому служат телесные наказания, карцеры, пытки и целые институты, такие как инквизиция.

Как известно, искусство, с одной стороны, воспитывает, с другой — является мощнейшим источником эмоциональных воздействий. При всем разнообразии способов, которыми искусство осуществляет эти функции, не может быть сомнения в том, что они не независимы и что первая из них обусловлена последней.

Другие варианты этого процесса можно по аналогии обозначить как сдвиг мотива на условие, средство, сигнал, символ и другие значимые для его достижения моменты.

По существу это означает применение по отношению к себе таких же воспитательных воздействий, которым человек обычно подвергается со стороны других людей.