Skip to content

Плотина против Тихого океана Маргерит Дюрас

У нас вы можете скачать книгу Плотина против Тихого океана Маргерит Дюрас в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Женщины слезли и двинулись пешком по направлению к Каму. Жозеф спрыгнул с повозки, взял лошадь под уздцы и свернул на дорожку, ведущую к бунгало. Мать ждала его на площадке перед верандой. Сюзанна сидела в тени под бунгало, прислонясь к свае. Она встала и подошла к ним поближе, не выходя, однако, на солнце. Ему было очень жарко, по щекам из-под шлема стекали струйки пота.

Покончив с этим делом, он отступил от лошади на шаг и принялся ее осматривать. Мысль затеять эти перевозки, чтобы попытаться хоть чуть-чуть подработать, пришла ему в голову на прошлой неделе. Но не мог же он знать, что лошадь попадется такая старая? По вечерам, когда ее распрягали, она неизменно отправлялась на покрытый молодыми всходами склон перед бунгало и стояла там часами, свесив голову.

Изредка она принималась щипать траву, но словно по рассеянности, как будто дала себе зарок больше никогда не есть, но на секунду вдруг забылась. Никто не понимал, что с ней, даже учитывая ее старость. Накануне Жозеф принес ей рисовую лепешку и несколько кусков сахара в надежде пробудить у нее аппетит, но, понюхав угощение, лошадь равнодушно вернулась к сомнамбулическому созерцанию всходов риса.

Наверняка за всю предыдущую жизнь, прошедшую в перевозках древесины из леса на равнину, она никогда не ела ничего, кроме желтой высохшей травы на раскорчевках, и в теперешнем своем состоянии уже не имела желания пробовать что-то новое. Жозеф вначале говорил, что у нее, наверно, туберкулез. Мать говорила, что нет, просто лошадь, вроде нее самой, хочет тихо подохнуть, потому что ей надоело жить.

И все-таки до сих пор она не только каждый день проделывала путь от Рама до Банте и обратно, но и отправлялась сама по вечерам на склон — еле волоча ноги, но все-таки сама. Сегодня — нет, сегодня она стояла перед Жозефом неподвижно. Только время от времени слегка пошатывалась. Она была босиком, в большой соломенной шляпе, надвинутой до бровей. Жидкая седая косица, перехваченная резинкой, вырезанной из автомобильной камеры, свисала ей на спину. Широкое гранатового цвета платье без рукавов, сшитое из местного производства материи, было вытерто на выпуклостях груди, низкой, но все еще полной, свободно колыхавшейся под платьем.

Двести франков за подыхающую клячу и полуразвалившийся драндулет! Сюзанна вышла из-под бунгало и тоже подошла к ним. На ней, как и на матери, была соломенная шляпа, из-под которой выбивалось несколько каштановых прядей с рыжеватым отливом. Она была босиком, как Жозеф и мать, в черных штанах до колен и голубой кофте без рукавов. Мать бросилась на дочь, пытаясь дать ей оплеуху. Сюзанна увернулась и снова укрылась в тени под бунгало.

У лошади, видимо, почти отнялись задние ноги. Жозеф бросил недоуздок, за который тянул ее, и стал подталкивать сзади. Рывками, по-прежнему шатаясь, лошадь доковыляла до склона. Там она остановилась и уткнулась мордой в нежную зелень всходов.

Жозеф, мать и Сюзанна застыли, с надеждой глядя на нее. Она потерлась мордой об зелень, еще один раз, последний, приподняла голову, потом уронила ее снова, и голова безжизненно, тяжело повисла на длинной шее, так что толстые губы касались верхушек стеблей. Жозеф постоял в нерешительности, круто повернулся, закурил и зашагал к повозке.

Мать говорила, что нет, просто лошадь, вроде нее самой, хочет тихо подохнуть, потому что ей надоело жить. И все-таки до сих пор она не только каждый день проделывала путь от Рама до Банте и обратно, но и отправлялась сама по вечерам на склон — еле волоча ноги, но все-таки сама.

Сегодня — нет, сегодня она стояла перед Жозефом неподвижно. Только время от времени слегка пошатывалась. Она была босиком, в большой соломенной шляпе, надвинутой до бровей. Жидкая седая косица, перехваченная резинкой, вырезанной из автомобильной камеры, свисала ей на спину. Широкое гранатового цвета платье без рукавов, сшитое из местного производства материи, было вытерто на выпуклостях груди, низкой, но все еще полной, свободно колыхавшейся под платьем.

Двести франков за подыхающую клячу и полуразвалившийся драндулет! Сюзанна вышла из-под бунгало и тоже подошла к ним. На ней, как и на матери, была соломенная шляпа, из-под которой выбивалось несколько каштановых прядей с рыжеватым отливом.

Она была босиком, как Жозеф и мать, в черных штанах до колен и голубой кофте без рукавов. Мать бросилась на дочь, пытаясь дать ей оплеуху. Сюзанна увернулась и снова укрылась в тени под бунгало.

У лошади, видимо, почти отнялись задние ноги. Жозеф бросил недоуздок, за который тянул ее, и стал подталкивать сзади. Рывками, по-прежнему шатаясь, лошадь доковыляла до склона. Там она остановилась и уткнулась мордой в нежную зелень всходов. Жозеф, мать и Сюзанна застыли, с надеждой глядя на нее. Она потерлась мордой об зелень, еще один раз, последний, приподняла голову, потом уронила ее снова, и голова безжизненно, тяжело повисла на длинной шее, так что толстые губы касались верхушек стеблей.

Жозеф постоял в нерешительности, круто повернулся, закурил и зашагал к повозке. Он свалил упряжь в кучу на переднем сиденье и поволок повозку к дому.

Обычно он оставлял ее у лестницы, но сегодня затащил под бунгало и поставил в глубине, между центральными сваями. Потом задумался, что бы еще такое сделать. Он обернулся, взглянул еще раз на лошадь и двинулся дальше к сараю. Тут он словно впервые заметил сестру, которая сидела, прислонясь спиной к свае.

Он вошел в сарай, вытащил мешок карбида и отсыпал в жестянку. Потом отнес мешок назад в сарай, вернулся и стал разминать карбид пальцами. Он потянул носом воздух и сказал:. Он встал и снова направился к сараю с жестянкой в руках. На полпути передумал, вернулся к повозке и изо всей силы пнул ногой колесо. После чего решительным шагом поднялся по лестнице в бунгало. Мать снова взялась за прополку. Она уже в третий раз сажала красные канны на склоне, примыкавшем к площадке перед бунгало.

Они неизменно засыхали, но мать упорствовала. Впереди капрал перекапывал политую предварительно землю. Он глох с каждым днем, ей приходилось кричать все громче и громче, давая ему указания. Недалеко от моста, почти у самой дороги, жена и дочь капрала ловили в болотце рыбу.

Уже не меньше часа они сидели в грязи на корточках и удили. Эта рыба, вечно одна и та же, которую жена и дочь капрала вылавливали для них каждый вечер все в той же луже перед мостом, была их основной пищей уже больше трех лет. Под бунгало можно было посидеть более или менее спокойно. Жозеф оставил сарай открытым, оттуда веяло прохладой и воняло оленухами. Их было три, и один олень.

Жозеф подстрелил оленя и одну из оленух позавчера, а двух других три дня назад — эти уже не кровоточили. У позавчерашних сквозь разжатые зубы сочилась кровь.