Skip to content

Драгоценный дар Александра Торн

У нас вы можете скачать книгу Драгоценный дар Александра Торн в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Надеюсь, вы не будете возражать, если я стану звать вас Эри? Однако он здесь не затем, чтобы болтать о дорогой мебели и итальянской коже. Ему нужна работа, а не лучший друг. Миссис Морган опустилась на низенький диван и жестом указала ему на стоящее рядом кресло. Опытный администратор никогда не допустил бы подобной ошибки.

Она подчеркнула разницу в их росте — в его пользу. Он смотрел на ее макушку. Если только она каждый день не подкрашивает волосы, то рыжий — ее естественный цвет. Только у меня один вопрос. Ари не хотелось оскорблять ее, сказав, что считает эту работу синекурой. И будь он проклят, если начнет объяснять, почему больше никогда не вернется к прежней работе — работе журналиста, занимающегося расследованиями.

Но солгать он тоже не мог. Врать у него никогда не получалось. Послушайте, миссис… э… Пич, я уже три года не работаю, и у меня кончились деньги. Она читала в глазах Ари боль так же ясно, как и в глазах своих сыновей, когда они приходили к ней с разбитыми коленками и сердцами.

У нее возникло внезапное желание обнять Ари, крепко прижать к себе и прошептать на ушко те ласковые слова, какими исцеляла она своих мальчиков. Однако она подозревала, что ничто в мире не сможет исцелить этого человека. Берт Ханраан рассказал ей, что случилось.

В машину Ари подложили бомбу. Но в тот день автомобиль взяла его жена. По лицу Ари было видно, что он до сих пор не может простить себе этого. Отчаяние делало его еще более привлекательным. Пич считала свой брак счастливым, и все же сердце ее забилось сильнее, когда она увидела его в дверях.

Он почти уже решил убраться отсюда, но тут она подняла глаза. В них сияло и переливалось изменчивое море. Сегодня они были зелеными, в цвет ее изумрудного наряда.

А завтра они станут синими или серыми, и даже фиалковыми, в зависимости от того, что она наденет. Однако гораздо больше, чем цвет глаз, его поразило их выражение. Он принадлежал к тем журналистам, которые пишут кратко и точно, но сейчас не мог подобрать то единственное слово, что правильно бы описало выражение ее глаз. Ее голос обволакивал Ари, словно сладкий, густой сотовый мед. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким.

А вот его собственные ладони были влажными. Как раз ему по плечо. И при этом она как-то умудрялась смотреть на него сверху вниз. Берт Ханраан сказал, что она на шесть лет старше его. А ему тридцать один. Однако выглядела она гораздо моложе. Настроение у него совсем испортилось, и он хмуро закончил: Мой муж Герберт хотел, чтобы я оставила девичью фамилию.

Сказал, что хочет, чтобы весь мир знал, как он гордится тем, что женился на дочери сенатора Моргана. Но друзья зовут меня Пич. Надеюсь, вы не будете возражать, если я стану звать вас Эри? Однако он здесь не затем, чтобы болтать о дорогой мебели и итальянской коже. Ему нужна работа, а не лучший друг. Миссис Морган опустилась на низенький диван и жестом указала ему на стоящее рядом кресло. Опытный администратор никогда не допустил бы подобной ошибки.

Она подчеркнула разницу в их росте — в его пользу. Он смотрел на ее макушку. Если только она каждый день не подкрашивает волосы, то рыжий — ее естественный цвет.

Только у меня один вопрос. Ари не хотелось оскорблять ее, сказав, что считает эту работу синекурой. И будь он проклят, если начнет объяснять, почему больше никогда не вернется к прежней работе — работе журналиста, занимающегося расследованиями.

Но солгать он тоже не мог. Костюм наверняка от Шанель. Ее ногти, кроваво-красные и такие длинные, что ими мог бы гордиться китайский мандарин, красноречиво говорили о том, что за всю свою жизнь она ни секунды не занималась тяжелым трудом. И вообще каким-нибудь трудом. А ее волосы — светло-русые — были именно того розоватого оттенка, который в этом месяце считался супермодным. И уж конечно, прическа ее была выше всяких похвал.

Но больше всего его поразила ее женственность. Это была та терпкая, резкая женственность, с которой сталкиваешься разве что в очень дорогих или очень дешевых ночных барах. Пич Морган-Стрэнд излучала женственность столь же явственно, как самка-насекомое испускает феромоны. Несмотря на весь ее лоск, в ней было что-то волнующее, необузданное. Он думал, что никогда больше не почувствует этого. И ему очень не нравились ощущение болезненной пустоты в области сердца и щекочущее покалывание в чреслах.

Нашел о чем думать, когда решается вопрос о месте главного редактора в ее журнале! Он почти уже решил убраться отсюда, но тут она подняла глаза. В них сияло и переливалось изменчивое море. Сегодня они были зелеными, в цвет ее изумрудного наряда. А завтра они станут синими или серыми, и даже фиалковыми, в зависимости от того, что она наденет. Однако гораздо больше, чем цвет глаз, его поразило их выражение.

Он принадлежал к тем журналистам, которые пишут кратко и точно, но сейчас не мог подобрать то единственное слово, что правильно бы описало выражение ее глаз. Ее голос обволакивал Ари, словно сладкий, густой сотовый мед. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким. А вот его собственные ладони были влажными. Как раз ему по плечо. И при этом она как-то умудрялась смотреть на него сверху вниз. Берт Ханраан сказал, что она на шесть лет старше его.

А ему тридцать один. Однако выглядела она гораздо моложе. Настроение у него совсем испортилось, и он хмуро закончил: Мой муж Герберт хотел, чтобы я оставила девичью фамилию. Сказал, что хочет, чтобы весь мир знал, как он гордится тем, что женился на дочери сенатора Моргана.

Но друзья зовут меня Пич. Надеюсь, вы не будете возражать, если я стану звать вас Эри? Однако он здесь не затем, чтобы болтать о дорогой мебели и итальянской коже. Ему нужна работа, а не лучший друг. Миссис Морган опустилась на низенький диван и жестом указала ему на стоящее рядом кресло.

Опытный администратор никогда не допустил бы подобной ошибки. Она подчеркнула разницу в их росте — в его пользу. Он смотрел на ее макушку. Если только она каждый день не подкрашивает волосы, то рыжий — ее естественный цвет. Только у меня один вопрос. Ари не хотелось оскорблять ее, сказав, что считает эту работу синекурой. И будь он проклят, если начнет объяснять, почему больше никогда не вернется к прежней работе — работе журналиста, занимающегося расследованиями.